ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ СЕВЕРОДВИНСКОГО ГУБВОЕНКОМА И.Д. СОБОЛЕВА

                                                                                                                         Чебыкина Г.Н.

                          В губернской газете «Борьба бедноты» (№ 26 от 23 октября 1918 года)1 в разделе «Хроника», на 4-й странице, было опубликовано следующее объявление: «21 октября покончил жизнь самоубийством бывший Северо-Двинский губернский военный комиссар И.Д. Соболев». На второй странице этой же газеты помещена заметка «В память И.Д. Соболеву» за подписью Г.К. Клааса.

Ответственный секретарь Северо-Двинского губкома РКП (б) в некрологе писал: «Ты ушёл от нас, товарищ. Ты ушёл потому, что не поняли тебя…. Ты сознался в ошибке, ты знал, что твой поступок требует кару, но люди, но товарищи не поняли твоего внутреннего ”я“ и решили по фактам, по голым фактам. Смертью своей ты все искупил, показав, что у тебя не было, помимо нашей общей цели, общих стремлений, другой жизни. Спи спокойно, товарищ. Твоё последнее слово исполнится. Многие, которые в жизни действительно не понимали тебя, теперь поймут и в будущем сумеют оценить жизнь человека. Ты достиг цели». Что же произошло в Великом Устюге в октябре 1918 года? За что поплатился жизнью губвоенком?

Соболев Иван Дмитриевич родом из деревни Соболево Усть-Алексеевской волости Великоустюгского уезда. Окончил учительскую семинарию. В октябре 1915 года добровольно поступил на курсы электриков в учебно-минный отряд Балтийского флота. Служил во 2-ом дивизионе подводных лодок. Окончил курсы радиотелеграфистов. Был в походе на подводной лодке. Со 2 по 25 марта 1917 года являлся членом Ревельского совета рабочих и солдатских депутатов, с 25 марта по 1 сентября 1917 года – членом Комитета русских телеграфистов, с 1 сентября до ноября 1917 года был комиссаром двух дивизионных подводных лодок. В ноябре 1917 года был назначен командиром сводного матросского партизанского отряда и участвовал в боях на территории Украины. Весной 1918 года вернулся на родину.2 В  июле 1918 года он пришёл в Северо-Двинский губком РКП (б) и предложил свои услуги. Сразу же был принят в боевой отряд коммунистов и включился в работу.

Время было тревожное. Великий Устюг в июне 1918 года стал центром вновь созданной Северо-Двинской губернии. Организация советских учреждений шла трудно, не хватало квалифицированных кадров. Шла ожесточенная борьба за власть между левыми эсерами и большевиками. Положение осложнялось начавшейся интервенцией: 2 августа 1918 года в Архангельске высадились войска Антанты и повели наступление на Вологду и в Северо-Двинском направлении. Перед губернской властью важнейшей стала задача обороны края.

В связи с этим 9 августа 1918 года был создан Северо-Двинский губвоенкомат, 10 августа – губернский военный совет. Председателем губвоенсовета назначили И.М. Шумилова, членами – губвоенкома Е.В. Михина и военного специалиста, члена губкома РКП(б) И.Д. Соболева. Губвоенсовет был наделен чрезвычайными полномочиями и, по сути, выполнял функции губисполкома и губвоенкомата. Решением губвоенсовета 16 августа была учреждена губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем и преступлениями по должности. 23 августа губвоенсовет предписал всем фабрично-заводским комитетам, профессиональным союзам, комиссиям труда, уездным комитетам и советам рабочих и крестьянских депутатов немедленно сформировать продотряды.

Губвоенсовет контролировал работу по бронированию судов для Северо-Двинской речной военной флотилии, организовал работу по формированию красноармейских отрядов и отправке их на фронт, по учету в губернии хлебных припасов и других продуктов, по приобретению продовольствия для армии, занимался вопросами реквизиции и национализации. 13 сентября 1918 года губвоенсовет был самораспущен. Это решение объяснялось тем, что работа всех губернских учреждений к этому времени наладилась, и они в полной мере стали выполнять свои функции. Надобность в губвоенсовете отпала.3

20 сентября 1918 года на очередном заседании Северо-Двинского губисполкома И.Д. Соболев был назначен на должность губернского военного комиссара «как более компетентный и более опытный в военном деле, чем товарищ Михин». Михину Е.В. была выражена благодарность за проделанную работу на посту губвоенкома.4

В своем первом приказе от 22 сентября 1918 года (№ 6096) губвоенком Соболев писал: «Надеемся, что при дружной совместной работе всех военкомов губернии нам удастся военное дело в губернии поставить на должную высоту и поддержать наш фронт живыми силами, что является залогом будущего счастья Социалистической Республики. Помните, товарищи, что завоевание Октябрьской Революции окончательно ещё не укреплено, а потому призываю вас и всех служащих комиссариатов губернии слиться в одну общую силу, иметь к друг другу полное доверие и поддержку и напрячь все свои силы к служению великому делу».5

29 сентября 1918 года приказом № 51 он запретил (на основании приказа главнокомандующего всеми вооруженными силами Вацетиса от 8 сентября 1918 года) носить красную эмалевую звезду – эмблему Красной Армии всем, кто не служил в Красной Армии и не имел к ней никакого отношения. Днем раньше, 28 сентября, он уволил от занимаемой должности заведующего транспортным отделом губвоенкомата Сергея Малевинского «за появление в нетрезвом виде в публичном месте и за ироничное отношение к военкому». Но проступок С. Малевинского не был доказан, и 7 октября он вновь был принят на службу в военкомат.6

В 1918 году  при губвоенкомате было образовано восемь отделов: общий, агитационно-вербовочный, учетный, формирования и обучения, инструкторский, санитарный, снабжения, транспортный.7 Губвоенком осуществлял контроль за деятельностью всех отделов военного комиссариата и всемерно способствовал улучшению их работы. В функции губвоенкома входили учет годного к военной службе населения, формирование вооруженных сил, обучение населения военному делу, управление местными войсками, снабжение и устройство расположенных в губернии войск; объединение и направление деятельности уездных военкоматов; проведение вербовочно-агитационной деятельности среди населения и культурно-просветительной работы в войсках; учет находящихся в народном хозяйстве транспорта, лошадей и предметов военного обихода и др. В военное время к этим функциям добавлялись отправление мобилизованных по назначению, прием от населения и препровождение по назначению лошадей, размещение и содержание эвакуированных, раненых и военнопленных.

В сентябре-октябре 1918 года Северо-Двинский губвоенком решал две главные задачи: военную и продовольственную. Он ежедневно докладывал о политическом положении губернии, о настроении населения, о моральном состоянии войск в осведомительный отдел Ярославского окружного военного комиссариата, которому подчинялся, а также в Реввоенсовет 6-й Армии Северного фронта (Вологда). Он отчитывался также о своих действиях перед Народным военным комиссаром и начальником мобилизационного отдела в Москве, перед командующим Котласским укрепрайоном.

Второго октября 1918 года в телеграмме на имя Ярославского окрвоенкома Аркадьева И.Д. Соболев сообщал: «Положение губернии в политическом отношении уравновешенное, в продовольственном критическое, настроение населения спокойное, настроение Красной Армии боевое, дисциплина образцовая». В этой же телеграмме он жаловался на недостаток вооружения и средств, на малочисленность агитаторских сил, сообщал о ликвидации мятежа на почве реквизиции хлеба в Никольском уезде.8

Четвёртого и 7 октября 1918 года губвоенком телеграфировал в штаб 6-й Армии о возникшем волнении в населенном пункте Гам Яренского уезда «на почве ссыпки хлеба», о принятии мер и о восстановлении порядка. 9 октября 1918 года губвоенком послал тревожное сообщение Ярославскому окрвоенкому о появлении на Печоре белогвардейского отряда, для уничтожения которого были посланы 300 красноармейцев. Через несколько дней он сообщал, что белогвардейцы  рассеяны. У них были взяты паровой катер, два парохода, пулемёт, 50 винтовок, 30 револьверов. Руководитель отряда белых полковник Евстигнеев бежал.9

Самой сложной проблемой для Северо-Двинского губвоенкома было снабжение формируемых частей продовольствием, вооружением и обмундированием. 1 октября 1918 года начальнику снабжения Котласского укрепрайона Погорельскому И.Д. Соболев писал: «Прошу срочно, взаимообразно, отпустить для Северо-Двинского полка 300 шинелей, 50 комплектов полного обмундирования. Обмундировать маршевую роту, направляющуюся на фронт. Необходимо, кроме того, обмундировать отряд, отправляющийся в деревню за хлебом, иначе солдаты будут обречены на голодовку». 4 октября 1918 года он поставил в известность окрвоенкома и штаб 6-й Армии о том, что «муки для довольствия солдат нет, губпродком отпустить отказывается». Он просит указать, где можно получить муку. «В случае отказа через три дня вынужден распустить весь гарнизон», – сообщал И.Д.Соболев.10

При губвонкоме Соболеве было мобилизовано и отправлено на разные фронты более 2 000 человек. Только на Северо-Двинский фронт отправлено шесть маршевых рот численностью около 1 500 человек. Почти все артиллерийские батареи на Северо-Двинском фронте были укомплектованы из мобилизованных в губернии солдат. В октябре 1918 года был сформирован 55-й Северо-Двинский полк, ставший боевой единицей в составе 7-й пехотной дивизии Северного фронта.

При губвоенкомате были сформированы караульный батальон, конвойные команды и карательные отряды, которые использовались советской властью для подавления мятежей и восстаний. Для подготовки младших командиров, для обучения военному делу новобранцев были организованы инструкторские курсы для унтер-офицеров. С 1 октября 1918 года в губернии введено всеобщее военное обучение. В Великом Устюге была создана оружейная мастерская, обслуживавшая местный воинский гарнизон. Для обеспечения армии теплой одеждой в связи с приближающимися холодами в сентябре-октябре 1918 года была организована закупка у населения губернии теплых вещей, овчины и опойки для изготовления из них полушубков, проведена конфискация меховых и теплых вещей у местной буржуазии. Проводились также мобилизации и реквизиции лошадей, сена, сбруи, телег. При реквизициях между красноармейскими отрядами и совдепами нередко возникали недоразумения и конфликтные ситуации, разрешать которые приходилось губвоенкому, а иногда и следственным органам.

Работа губвоенкома осложнялась плохой связью как с уездными военкоматами, так и с окружным военным комиссариатом, бездорожьем, отсутствием средств. Для улучшения работы уездных вонкоматов, для ознакомления их с реальной обстановкой на фронте, в губернии и в стране 11-12 октября 1918 года в Великом Устюге был созван губернский съезд уездных военных комиссаров. Губвоенком Соболев выступил с докладом, в котором ознакомил с результатами проделанной совместной работы, указал на недостатки и поставил очередные задачи перед военкоматами. В условиях разгорающейся гражданской войны уездным военкомам предписывалось при учетных отделах создать мобилизационные отделения. В своем докладе губвоенком подробно расписал все действия уездного военкомата при проведении мобилизаций, указал все законы, приказы, декреты военных органов и советской власти, которыми следовало руководствоваться уездным военкомам при мобилизации населения.11

Губвоенком Соболев придавал большое значение агитационной и культурно-просветительной работе среди красноармейцев. Во всех частях еженедельно проходили митинги и собеседования, на которые приглашались лучшие лекторы и инструкторы. В казармах распространялись брошюры и газеты, а также листовки («Привет товарищам из деревни», «Сегодня ты придешь в казармы», «Все в ряды Красной Армии» и др.), издававшиеся агитационно-вербовочным отделом губвоенкомата. 13 октября 1918 года в Великом Устюге был открыт гарнизонный клуб «Вооружённый пролетарий». Три раза в неделю в клубе устраивались спектакли и концерты-митинги, которые красноармейцы охотно посещали. При клубе была открыта читальня и школа грамотности.12

19 октября 1918 года в гарнизонном клубе был устроен прощальный вечер в связи с отправкой на фронт 55-го Северо-Двинского пехотного полка. На вечер был приглашён и губвоенком И.Д. Соболев. На неофициальной части вечера он позволил себе выпить несколько рюмок спиртного с уходящими на фронт товарищами. По свидетельству газеты «Борьба бедноты», после окончания вечера губвоенком, будучи пьяным, разъезжал на виду у красноармейцев. Участник вечера, уездный военком Васильев, красноармейцами караульного батальона был арестован на улице в пьяном виде. На следующий день о случившемся стало известно в губкоме РКП(б).

Состоялось экстренное заседание, на котором были выслушаны объяснения Соболева и Васильева и поставлен вопрос об исключении их из партии. Большинством голосов это решение было принято. Военкомы не согласились с решением и написали заявления, которые рассматривались на втором экстренном заседании губкома партии 21 октября 1918 года.13 Иван Дмитриевич признал свою ошибку, глубоко раскаивался, но не считал себя настолько виноватым, чтобы быть исключённым из партии. В заявлении он писал: «В чём заключается мое преступление? Вот в чём: издёрганный, нервный, не имеющий покоя человек, раз в течение всей своей работы здесь в Устюге, в свободные от занятий часы, вздумал отречься от жизни манекена и по приглашению верных мне людей (Михайлова, Рихтер) посетил вечер». От предоставленного права идти на фронт он принципиально отказался до окончательного решения дела.

После ознакомления с заявлениями военкомов И.М. Шумилов поставил вопрос о пересмотре дела об исключении Соболева и Васильева из партии. За пересмотр решения выступал и ответственный секретарь губкома РКП(б) Г.К. Клаас. Остальные члены Северо-Двинского губкома, присутствовавшие на заседании, остались на прежних позициях. Калабушев Д.М., член губисполкома, комиссар продовольствия, обратил внимание на то, что без утверждения общего собрания и областного комитета РКП(б) они ещё не считаются исключёнными из партии, что на вечере присутствовало около 40 человек, весь командный состав гарнизона, и всех нужно привлечь к ответственности. Тимме Я.А., член РКП(б) с 1913 года, редактор газеты «Борьба бедноты», председательствовавший на заседании, сказал, что нет основания для изменения решения, а «если ставить вопрос о степени виновности в этом деле, то гораздо легче дать снисхождение рядовому члену партии, чем занимающим высокие ответственные посты и считающимися лидерами местной организации».

Батис, член Северо-Двинской ЧК, отметил, что никаких новых фактов, требующих пересмотра вчерашнего решения, нет, а поэтому комитет должен остаться при старом решении. На заседании выступил и второй губвоенком П.Д. Журавлев, который сказал, что он в ту ночь приехал из командировки, застал расходящихся с попойки участников и что-либо предпринять сразу не мог. Но, как выяснилось позднее, и не предпринимал, о чём сообщал Н.В. Хапков, комиссар движения, участник вечеринки, находившийся под арестом. «Меры, которые принял т. Журавлев, – писал он 8 декабря 1918 года в губисполком, – заключались в следующем: товарищ Журавлев бегал по комнатам и искал спирту, кричал, что мы, мерзавцы, ничего ему не оставили. Получается так, кто умел вывернуться, тот прав, а кто сознался открыто, тот понёс всю тяжесть наказания». Выступление Журавлева он считал лживым и недостойным коммуниста.14 И снова большинством голосов решение губкома РКП(б) об исключении И.Д. Соболева и А.В. Васильева из партии было подтверждено.

После заседания Иван Дмитриевич, оставшись наедине с собой, тяжело переживая свой проступок и свой позор, не выдержал. Написав письмо под заглавием «Всем коммунистам Северо-Двинской губернии», он застрелился. В письме, обращаясь к товарищам по партии,  губвоенком писал: «Уходя с арены борьбы за наше дело, хочу вам сказать, товарищи, несколько слов. Молодой, наивный, я попал на удочку интриганов. Сделав громадную ошибку, я поставил о ней в известность наш губернский комитет партии. В результате – исключение из членов партии. Все горести мог бы пережить, но этой пережить не могу. Покидая вас, хочу сказать, товарищи, что такая тактика нашего комитета неправильна. Мы, коммунисты, не признаем никаких предрассудков, для нас важно, чтобы члены партии были честны, морально высоки. Нам нельзя приносить жертв во имя интересов мещанства. Комитет эту жертву в лице меня приносит красноармейцам караульного батальона лишь из-за того, что последним было объявлено об исключении меня из партии. В комитете не было учтено внутреннее чувство не только меня, но и выступивших в защиту меня товарищей Клааса и Шумилова. Там много говорили, чуть ли не целую лекцию по юридическому праву прочитал член областного комитета РКП (б) “человек высокопарящий” Калабушев. Хотелось бы сказать  вам, товарищи, что “многознающие”, черствые, не могущие понять психологии бедняка, должны уйти, отказаться от борьбы за царство коммунизма…». Внизу Иван Дмитриевич сделал приписку: «Люди не могли понять меня здесь во время жизни, пусть подумают обо мне, некоторые из них, после моей смерти и, может быть, тогда поймут».15

22 октября 1918 года вновь состоялось экстренное заседание губкома партии уже по поводу самоубийства И.Д. Соболева. Члены губкома (Клаас, Тимме, Шумилов, Журавлев, Сорвачёв) решили, что «как бы дорог и симпатичен им не был покойный товарищ, поступок его не может быть оправдан, так как имелись другие пути к выходу из положения». Губком партии принял решение не участвовать в похоронах губвоенкома.

В тот же день состоялось заседание и Северо-Двинского губисполкома, на котором И.М. Шумилов доложил о событиях последних дней. На собрании присутствовало 14 человек. Большинством голосов было принято решение провести гражданские похороны губвоенкома и принять в них участие. На этом же заседании вместо И.Д. Соболева первым Северо-Двинским губвоенкомом был назначен И.С. Вяткин, бывший Сольвычегодский уездный военком.16 Похороны И.Д. Соболева состоялись на Стефановском кладбище 25 октября 1918 года.

Соболев И.Д., занимавший пост первого Северо-Двинского губвоенкома, был хорошо известен в городе и во всех уездах губернии, поэтому события октября обсуждались повсюду. Глубоко переживали трагическую гибель товарища Г.К. Клаас и И.М. Шумилов, лучше других знавшие Ивана Дмитриевича. 24 октября 1918 года в статье «О товарище Соболеве» Г.К. Клаас дал ему следующую характеристику: «Хочу в нескольких словах упомянуть о товарище Соболеве, который, хотя был ещё молод годами, молод и в партийной жизни, но который, несмотря на это, понимал и решал наши общие вопросы так, как не могли их решить и понимать многие старые товарищи. Один из лучших организаторов он сразу увидел недостатки в партийной работе и дал много ценных указаний мне, как партийному работнику. Когда поднялся вопрос о создании здесь сильной и дисциплинированной армии, сразу выдвинули тов. Соболева, потому что только он из наших товарищей умел это делать и создавать из ничего те крепкие и стойкие части, которые так смело защищают дело революции против англо-французских банд».17 Шумилов И.М., вспоминая совместную работу с И.Д. Соболевым в военном совете, в статье «Памяти товарища» писал: «Дружно и хорошо шла тяжёлая ответственная работа, было полное понимание вопросов с полуслова, недоразумений не было и всё решалось быстро».18

У Соболева И.Д. осталось много товарищей, уважавших и искренне любивших его. По их инициативе 15 декабря 1918 года в клубе коммунистов имени Карла Маркса состоялся спектакль «Гибель Надежды» по драме Гиперманса. Средства от продажи билетов были использованы на устройство скромного памятника на его могиле.19 Эпитафия, сделанная на памятнике, невольно заставляет остановиться и задуматься: «Жертве эпохи времени Ивану Дмитриевичу Соболеву, бывшему губернскому военному комиссару, покончившему жизнь самоубийством в ноябре месяце 1918 года.20 Его друзья.

Пусть твой мавзолей послужит нам

Заземлением от грозовых разрядов.

Пусть волны ефира поют тебе

Победную песнь пролетариев искры».

Иван Дмитриевич ушел из жизни совсем молодым человеком, не успевшим обзавестись семьей. Ему шёл двадцать первый год.

 

Примечания

 

1. Газета «Борьба бедноты» (1918 год) хранится в фондах Великоустюгского

государственного историко-архитектурного и художественного

музея-заповедника (ИК 12864/ 1-76)

2. МУ «Великоустюгский центральный архив». Ф.Р-578. Оп.4.Д.9.Л.99.

3. Там же. Ф.Р-43.Оп.1.Д.39.Л.1. Д.40.Д.10а.Л.32.Д.15.Л.1.

4. Там же. Д.8.Л.98.

5. Там же. Ф.Р-578.Оп.3.Д.1.Л.87.

6. Там же. Лл.96, 97об., 123.

7. Там же. Оп.1.Д.1. Лл.11,12.

8. Там же. Д.26.Л.185.

9. Там же. Лл.195, 224, 254, 262, 270.

10. Там же. Д.47. Лл.74, 120.

11. Там же. Д.14. Лл.1-4.

12. Там же. Д.26. Лл.287, 307. Оп.2. Д.5. Лл.500-510.

13. Газета «Борьба бедноты». № 32. 30 октября 1918 года

14. Ф.Р-43. Оп.3. Д.1. Лл.303-304.

15. Газета «Борьба бедноты». № 33. 31 октября 1918 года.

16. Ф.Р-43. Оп.1. Д.8. Л.151.

17. Газета «Борьба бедноты». № 27. 24 октября 1918 года.

18. Газета «Борьба бедноты». № 30. 27 октября 1918 года.

19. Газета «Борьба бедноты». № 60. 8 декабря 1918 года.

20. По новому стилю.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>