К изучению населения Вологодского уезда в средине 17 века

 

Черкасова М.С.

  В 1646-1648 г. в России была проведена всеобщая дворовая перепись населения. По Вологодскому уезду она отражена в комплексе  из восьми переписных книг, хранящихся в фонде Поместного приказа (ф.1209) РГАДА.1

В предлагаемой статье предпринят анализ народонаселения уезда на основе одной из книг данного комплекса, касающейся вотчинных земель. Численный и социальный состав города по этой книге нами был уже просчитан.2 Изучаемая книга имеет объем  1643 лл, формат в четвертку, написана несколькими почерками и представляет список 1668-1676 г. за скрепой дьяка Степ. Венедиктова с подлинного описания стольника И.И. Бутурлина и подьячего Е. Иванова 154-155 гг. (1646/47 г.).3

Богатый по содержанию комплекс  переписных книг по Вологде и уезду еще не был предметом специального изучения в исторической демографии. Мимо него прошли исследователи прошлого – В.А. Попов и Н.В. Фалин.4 Информация его до сих пор не обработана и не востребована в нашем краеведении. В то же время имеется обстоятельное исследование Я.Е. Водарского о населении города и уезда по переписным книгам 1678 г.5 Поэтому предпринимаемая нами разработка переписи 1646 г. должна высветить положение в городе и уезде (структуру расселения, численность и динамику основных групп населения)  на предшествовавшем дворовой переписи 1678 г. этапе.

Описание вотчинных земель охватывает и Первую, и Заозерскую половины уезда. В Первой половине отмечено 14 волостей (Городской стан, Кубенская, Ракульская, Водожская, Брюховская, Лоскомская, Комельская, Обнорская, Авнежская, Шилегодская, Воздвиженская, Сямская, Оларевская, Раменская, Тошенская – с Верховской и Пуркаловской третями). В наиболее обширной, Заозерской половине отмечено 36 волостей (Уточенская, Корнская, Березницкая, Томашская, село-волость Георгиевское Заднее, село-волость Никольское Заболотье, село-волость Старое Никольское, село-волость Новое Никольское, село-стан Богословское Заболотье,  Ухтюжская с четырьмя станками – Троицким, Богородским, Оксентьевским и Верхораменским; Кумзерская с тремя станками – Долгим, Шапшинским и Азлинским, Петряевская, Вастьяновская, Бережецкая, Лещовская, Ильинская, Иванова Слобода, Катромская, Замошская, Двиницкая, Валгская, Боровецкая, Бохтюжская, Пельшемская, Корбангская, Грибцовская, Пустораменская с Кузовлевым станком, Федосеевская, Сямженская с Рубежским станком, Вожегодская, Зубовская, Раменская, Кривская, Ембская, Маныйловская с Русиновым станом и Слободской стан.

Основные группы сельского населения Вологодского уезда были такими же, как и во всей России, — это крестьяне и бобыли. Наш подсчет по тексту  установил общую численность населения светских и духовных вотчин в 18.800 чел. м.п.  Их них  64% проживали за светскими землевладельцами  (12.100 чел. м.п.)  и  34 % — в духовных имениях (6.780 чел. м.п.).  На светских землях, помимо крестьян (3.410 дв. – 9369 чел.) и бобылей (1677 дв. – 2721 чел.), переписчиками были отмечены 29 бобылей «в вотчинниковых дворах», 10 дворов «людских» (и в них 33 холопа, на которых владельцы «кабалы не положили») и еще 2 холопов в 1 людском дворе, на которых кабалы были предъявлены. Переписная книга 1646 г. позволяет наблюдать явление «холопьей старины», когда кабальные люди уже рождались  в холопстве либо еще деду или отцу данного (в 1646 г.)  вотчинника  «продалися в холопство».6  Именно на таких людей и не предъявлялась письменная документация.

О формировании «вотчинной старины» в Вологодском уезде можно говорить не только применительно к холопам. Это в равной мере относится  к  правам  светских феодалов на земли (выражения типа «отца его или деда, дяди старинная вотчина»), к наследованию вотчин вдовами, «девками», недорослями, к правам на само население (выражения типа : «старинные  их крестьяне и бобыли», «те бобыли писаны из ево вологоцкой вотчины – от отцов дети, от дядей – племянники»).7 Вместе с тем заметно и активное внедрение на земли Вологодчины новых владельцев, получивших здесь вотчинные дачи во второй четверти ХУП в.

В составе  служилых вотчинников дворовая  перепись 1646 г. отметила вологжан (более 30 чел. – Беседины, Брянчаниновы, Гневашевы, Кочкаровы, Матафтины, Трусовы, Остолоповы и др.), выходцев из других городов (белозерцы, беляне,  рязанцы, суздальцы – всего не менее  15 чел.) и иноземцев (немчин-ротмистр М.М.Редерсторп, В.Голодецкий, Р.Романов, Т.Суков).

Среди жителей духовных вотчин было значительное число, помимо крестьян (1697 дв. – 3929 чел.) и бобылей (1534 дв. – 2266 чел.),   служек (116 дв. – 200 чел.), служебников (112 дв. – 167 чел.), детенышей (148 дв. – 217 чел.). Доля работников в церковно-монастырских вотчинах составляла 15 % населения. В отличие от светских владений, в духовных имениях не существовало такой категории населения, как «старинные» и «кабальные» люди (холопы). Значит, в составе населения светских и церковно-монастырских вотчин были свои особенности.

Соотношение  численности крестьян и бобылей в светских вотчинах было  как 2 : 1. В принадлежащих духовенству  селах и деревнях оно оказалось примерно равным —  1,1 : 1,0. Полагаем, что эта пропорция требует к себе критического отношения, поскольку в  связи с внедрением «дворовой» (или живущей) четверти в 1620-1630-е годы бобыльские дворы облагались вдвое легче крестьянских, и монастырям удавалось часть своих крестьян записывать бобылями. В ряде монастырских вотчин бобыльское население явно доминировало над крестьянским: у Спасо-Прилуцкого монастыря, например, 340 бобыльских и 249 крестьянских дворов, у Спасо-Каменного – 231 и 198, у Корнильева Комельского – 236 и 201 соответственно. Думаем, эти соотношения не случайны, они свидетельствуют о попытке церковных учреждений уклониться от государственного обложения или, по крайней мере, ослабить его для себя. Данное соображение может быть подкреплено сравнением хронологически близких и территориально сопоставимых государственных и вотчинных описаний (см. ниже на примере  населения Лопотова монастыря).

Крупнейшими светскими вотчинниками Вологодского уезда  в 1646 г. были бояре Г. И. и И.В. Морозовы. Глебу Морозову под Вологдой принадлежало село Фрязиново с 8 деревнями, в которых насчитывался 191 крестьянский и бобыльский двор и в них 448 чел. м.п. Среди жителей с. Фрязинова, тесно связанного с городским рынком, была весьма заметна торгово-ремесленная и промысловая специализация: плотник, рыбник, пролубщик, щепетилник, оконнишник, судоплат. В Авнежской волости Ив.Вас. Морозов имел  обширный вотчинный комплекс – село Старое Никольское, сельцо Новое Владычное,  ктиторский монастырек Успения Пречистые Богородицы, 42 деревни и 1 починок. В комплексе числилось 468 крестьянских и бобыльских дворов и в них 1077 чел. м.п. Обратившись к дозорной книге Вологодского уезда 1616/17 г., содержащей описания тех же сел и деревень, видим, что за 30 лет рост населения в них произошел в 12 раз! По сравнению с 1617 г. владелец с. Фрязинова не изменился (в дозорной книге назывались братья Б.И. и Г.И. Морозов, последний оставался и в 1646 г.). Вотчинный же комплекс в Авнеге в 1617 г. принадлежал вдове княгине Марии Голицыной, а в 1646 г. им владел И.В. Морозов.8 В Кубенской волости крупнейшим светским вотчинником был боярин М.М. Салтыков. В принадлежавших ему селе Ильинскком, слободке Петровской и 8 деревнях было зафиксировано 220 крестьянских и бобыльских дворов и в них 531 чел. м.п.

Для отмеченных  вотчин были характерны крупные размеры сельских поселений – в среднем по 22-25 дворов, тогда как  в остальной массе светских владений деревни насчитывали обычно по 2-3 двора. Крестьянские и бобыльские дворы  равномерно распределялись в рамках вотчин, но в отдельных случаях по тексту переписной книги можно заметить и чисто домениальный тип поселений, когда в селе, сельце или деревне были размещены только господские, людские и скотные дворы, а дворов крестьянских и бобыльских не было совсем. Такие поселения являлись центрами господского  земледельческого хозяйства.

Самые крупные светские вотчинники уезда далеко уступали по показателям дворовладения  многочисленным церковным учреждениям. В вотчинах духовенства здесь находилось всего 907 жилых селений  ( 26 сел, 46 селец, 2 слободки, 20 погостов, 801 деревня и 12 починков). 10 деревень в духовных имениях были отмечены пустыми, однако по сравнению с селениями более выразительной выглядит пустота на уровне дворов во владениях духовенства – 7 % (в абс. 335 дворов пустых).  Средний размер селений во владениях духовенства с учетом пустых дворов  составлял 5,3  двора на деревню. О процессе внутреннего  земледельческого освоения уезда говорят ремарки переписчиков относительно ряда  деревень о том, что они «поселились после писцов» (то есть после валового описания 1627-1630 г. – М.Ч.). Всего в анализируемой книге удалось найти 16 подобных деревень,  в том числе 6 – в светских вотчинах и 10 – в волости Троицкий Угол у Спасо-Прилуцкого монастыря («Лоптуновский ключ»). В единственном случае отмечена отрицательная эволюция – село запустело после писцов.

Среди церковных собственников уезда на первое место должна быть поставлена Ростовская митрополичья кафедра, землевладение которой утверждалось на Вологодчине еще в Х1У-ХУ вв. Ростовскому митрополиту принадлежал Шуйский городок на Сухоне, 1 село, 1 сельцо, 7 погостов и 238 деревень. Их население составляло 1371 крестьянский и бобыльский двор (и в них 2.854 чел. м.п.). На втором месте следует указать Вологодскую архиепископскую кафедру, которой принадлежало 3 села, 5 селец, 7 погостов и 85 деревень. В них насчитывалось 585 дворов и  984 чел. м.п. Кроме того, были отмечены поместные земли приказных людей и детей боярских вологодского владыки, на которых располагалось 28 помещичьих, 85 крестьянских и 133 бобыльских двора (с общей численностью 451 чел. м.п. тяглого населения). Погосты на землях Ростовского митрополита и Вологодского архиепископа являлись административно-территориальными округами, в которые  нередко входило по 15-20  деревень. О другом типе погостов – мест расположения церквей со дворами причта и зависимых бобылей – будет сказано ниже.

Переписчики зафиксировали в обеих половинах уезда  вотчины 25 вологодских монастырей, но распределение между ними земле- и дворовладения было весьма неравномерным. Крупнейшим монастырем уезда, по данным переписной книги 1646/47 г.,  был пригородный Спасо-Прилуцкий, в вотчинах которого  отмечено почти 700 дворов и в них 1.324 чел. м.п. (слуг, служебников, крестьян и бобылей). Из духовных корпораций в Первой половине уезда наибольшей мощью отличался Корнильево-Комельский монастырь, владевший 529 дворами, в которых проживали крестьяне, бобыли, слуги, детеныши (всего 835 чел. м.п.). В это число включено население и приписных к Корнильеву монастырю пустыней – Персовой  на рч.Лухте и Коптевой на рч.Великой.

В Заозерской половине уезда крупнейшим собственником был Спасо-Каменный монастырь (429 крестьянских и бобыльских дворов и в них 942 чел. м.п.). Как душевладелец, он, благодаря более плотной населенности своих деревень,  даже превосходил Корнильев Комельский монастырь. Возможно, сказывалось и  давнее (с первой половины ХУ в.) освоение Спасо-Каменным монастырем  прилегающей   территории заозерских волостей, тогда как  у Корнильева Комельскго монастыря  вотчина стала формироваться  лишь с начала ХУ1 в.

Среди «иногородних» монастырей, владевших населенными землями в Вологодском уезде, можно назвать два белозерских – Кириллов и Ферапонтов и два московских – Троице-Сергиев и Николо-Угрешский. Наиболее значительным дворовладельцем являлся Кириллов монастырь – в Масленской, Сямской и Тошенской волости он имел 147 дворов и в них 384 чел. м.п. На сильную поляризацию монастырского землевладения  в уезде указывает   сравнение приведенных данных со сведениями прямо-таки о микроскопических монастырях. Например, Антоньева Введенская пустынь на усть-Порозобицы (у ее впадения в Кубенское озеро) имела только по одному крестьянскому и бобыльскому двору и в них 4 чел. м.п. Не отмечено тяглых дворов у пустыни Владимирской Богородицы Новоявленной «под Оникеевым лесом», кроме одного двора старца и одного двора детеныша.

И хотя некоторые попавшие в перепись погостские монастыри тоже не имели   зависимого населения, их следует учитывать в тогдашней системе сельского расселения уезда. Существовавшее при них «келейничество» для приходящих старцев и стариц служило способом поддержки мизерабельных слоев деревни, церковной и общинной благотворительности. К таким обителям могут быть отнесены следующие: Ильинская пустыня в Васильевской трети Тошенской волости, пустыня Живоначальной Троицы и Св. Дмитрия Солунского в Южской волости,  в той же волости Игнатьева пустыня с ц. Спаса Нерукотворного на рч. Дорице,  Богоявленская (Белавинская) пустыня в волости села Егорьевского Заднего на озере Княже, Чивецкая пустыня в Сямженской волости, пустыня Пречистые Богородицы Новоявленные Одигитрии во мхах в верховьях рч. Бабайки Масленской волости. Помимо келейничества, перечисленные пустыни имели еще наемных работников, размещенных в монастырских, скотских, конюшенных дворах. Перепись не зафиксировало их количество, но  силами «нанятых работников» (а это были почти наверняка окрестные крестьяне) и велось небольшое монастырское хозяйство. Встречаются любопытные сведения о долевом землевладении церковного причта. Так, пустынь Иоанна Богослова в Комельской волости, имевшая 3 бобыльских двора (и в них 8 чел.), состояла в совместном владении пополам у попа А. Павлова и дьячка Я. Максимова «по полюбовным записям» 1627/28 г.9 Долевое земле- и дворовладение вообще было характерно для уезда. В переписной книге 1646 г. отмечены многочисленные случаи жеребьевого владения     светскими вотчинами,  а также разделения сел и селец по половинам между служилым человеком и монастырем или между патриархом московским и его детьми боярскими.10

В отдельных случаях возможна проверка данных дворовой переписи сведениями независимых от нее источников. Для сравнения была взята близкая по времени опись Лопотова монастыря, произведенная в марте 1645 г по распоряжению архиепископа Маркелла его слугой Г.Н. Александровым.  Число  крестьянских дворов в этих источников оказалось  не сопоставимым – 72  в описи 1645 г. и  только 29 – в  переписной книге 1646 г. В описи 1645 г. отмечено 8 бобыльских семей, тогда как в переписи 1646 г. – 44 бобыльских дворо.11 Следовательно, несмотря на общее близкое совпадение числа дворов (72 и 75), распределение пропорций внутри них между крестьянскими и бобыльскими (а от этого зависело налогообложение) весьма разнится.

Указывая причины запустения дворов, переписная книга 1646 г. содержит некоторые сведения   и о миграциях сельского населения. Хронологически сведения эти не идут глубже 1635/36 г., основная масса их относится к ближайшим годам перед переписью. По частоте упоминаний на первое место должны быть поставлены внутривотчинные переводы крестьян, практикуемые и светскими, и духовными землевладельцами. Переводы  объяснялись какими-то произвольными соображениями владельцев, не раскрываемыми переписной книгой. Причиной их могли быть и семейные разделы («…тот крестьянин переведен из вотчины Федки Остолопова дер. такой-то в брата его вотчину  Андрея Остолопова  дер. такую-то, потому что достался ему с розделу»). Крестьяне могли быть насильственно вывезены из светских владений в монастырские (скажем, в село Бурдуково Спасо-Прилуцкого монастыря)  или из вотчины Сямженского Спасо-Евфимьева монастыря – в вотчину иноземца В.В. Голодецкого в той же волости. Практиковались и переводы владельцами наиболее экономически состоятельных крестьян из деревни в город «для их торгового промыслу» (пример с будущими вологодскими купцами, отцом и сыном Белавинскими, уроженцами Кубенского погоста, вотчины боярина М.М. Салтыкова).12  В городе такие крестьяне поселялись как на владельческих дворах, так и на самостоятельно приобретенных. Помимо Вологды, крестьяне могли оседать и в более отдаленных городах, например, в Ямской слободе в Кузмодемьянске.13

Об определенной социальной мобильности крестьянства свидетельствуют  случаи их пострижения  в монашество, перехода в состав низшего духовенства. Например, дворохозяин постригся в Александро-Куштском монастыре,  сын его поступил туда же в трудники, а племянник сошел в 1640/41 г. в Бохтюжскую волость.14 В книге отмечены случаи поступления крестьян целыми семьями в состав  церковного причта: женщин (матери и дочери) – в просвирницы, мужчин (отца и сына)  – в пономари.15 Выявлены два случая  самостоятельного ухода-бегства и вывода  крестьян в Вологду на посад.16 В одном случае запустение двора объясняется пожаром, в четырех других – естественной смертью хозяина («умре»). Однако такого высокого роста естественной смертности, как в 1611/12-1616/17 гг., показанного дозорной книгой, в середине ХУП в. не было.17 На подвижность части крестьянства указывают катойконимы или «географические фамилии» при их именах – белозерец, Белозеров, Тверитинов. Бедность части сельского населения также может рассматриваться как фактор его миграций. Обедневшие бобыли, например, «бродили, скитались  меж двор» в пределах той же самой светской или духовной вотчины  либо поселялись в качестве «соседей» во дворах своих односельчан.18

Крестьянки в ходе бегства могли  повторно выходить замуж  в  одни волости, а их дети от первого брака тем временем оседали на жительство  в других волостях у своих родственников. Отмечено несколько случаев ухода крестьян «безвесно» в 1639/40 – 1645/46 гг.19 Все эти сходы, конечно, не идут ни в какое сравнение с тем,  что рисует дозорная книга Вологодского уезда, когда  были пустыми 66 % поселений и 73 % дворов!20 К 1646 г. жилая структура расселения и население уезда стали гораздо стабильнее.

Помимо светских  вотчин и владений духовенства, анализируемая переписная книга зафиксировала около 180 погостов  (живущих и пустых) в разных волостях Вологодского уезда. Такого типа погосты абсолютно преобладали над отмеченными выше на землях Ростовского митрополита и Вологодского архиепископа, погостами – административно-территориальными округами. Принадлежавшее погостским храмам население  оказалось немногочисленным – 14  крестьянских и бобыльских дворов  и в них 29 чел.21

Данная статья представляет собой лишь этап изучения народонаселения Вологодского уезда по комплексу переписных книг 1647/6/47 г. В дальнейшем нами будут обработаны описания поместных земель, перечневые списки всего описания, и итоговые данные сопоставлены с  показателями,  установленными Я.Е. Водарским для Вологды и уезда по дворовой переписи 1678 г. Перспективы исследования можно видеть также и в сопоставлении разных по происхождению  видов переписной документации, отразившей  не только  государственный, но и церковный учет населения. В этом плане важным является сравнение государственных и церковно-монастырских описаний  ХУП в. (из последних по Вологодскому уезду имеются монастырские описи и окладные книги архиереев).

 

  1. Писцовые книги Русского Севера / Отв. сост.Н.П.Воскобойниковой. М., 2001. С.87-111.
  2. См. : Черкасова М.С. Севернорусский уездный город в середине ХУП в. : Численный и социальный состав // Сословия, классы и страты российского общества : История и современность. Труды междунар. научно-теоретич. конф. СПб., 2002. С.132-133.
  3. РГАДА. Ф.1209 (Поместный приказ). Кн.14732.Л.1-1431 (уезд), л.1431-1643 (город).
  4. Попов В.А.Движение народонаселения Вологодской губернии. Б.м., б.г. (оттиск из   Записок Русского Географического общества за 1871 г. Отделение статистики) ; Фалин Н.В. Краткий обзор движения населения города Вологды (рукопись неопубликованной статьи : ГАВО. Ф.652 (ВОИСК). Оп.1. № 43).
  5. Водарский Я.Е. Вологодский уезд в ХУП в. (К истории сельских поселений) // Аграрная история Европейского Севера  СССР. Вологда, 1970.
  6. РГАДА. Ф.1209. Кн.14732. Л.44,46,97об.
  7. Там же. Л.56об.
  8. РГАДА. Ф.1209. Кн.60.Л.100, 1291.
  9. РГАДА. Ф.1209. Кн.14732.Л.1279.
  10. Там же. Л.731.
  11. ГАВО. Ф.496 (Вологодская духовная консистория). Оп.1. Кн.3. Л.46об.-49.
  12. РГАДА. Ф.1209. Кн.14732.Л.107об.,1330об.,1590.
  13. Там же.Л.54об.
  14. Там же.Л.1347.
  15. Там же. Л.1348.
  16. Там же. Л.36, 102об.
  17. Там же.Л.45об.  ; Черкасова М.С. Население Вологодского уезда в начале ХУП в. (По дозорной книге 1616/17 г.) – в печати.
  18. РГАДА. Ф.1209. Кн.14732. Л.53.
  19. Там же.Л.89,93,120,1333,1334об.
  20. Подробный анализ дозора 1616/17 дан в работах : Гневашев Д.Е. Дозорная книга Вологодского уезда князя Петра Борисовича Волконского и подьячего Леонтия Софонова 1616/17 как исторический источник (в печати) ; Черкасова М.С. Население Вологодского уезда в начале ХУП в. (в печати).
  21. РГАДА.Ф.1209. Кн.14732.Л.1130.

 

*) Работа выполнена при поддержке РГНФ (проект № 02-01-00063а).

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>