КРЕСТНЫЙ ПУТЬ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА ПРОТОИЕРЕЯ ФЕДОРА ВЕСЕЛКОВА

Мелентьева В.В.

КРЕСТНЫЙ ПУТЬ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА ПРОТОИЕРЕЯ ФЕДОРА ВЕСЕЛКОВА                                                                                                                  Нам свыше даровано Слово,

Что все покрывает Любовь.

Грех мира растленного снова

Смывает невинная кровь.

О горьких уроках потери

Нам память нужней с каждым днем,

И каждый, кто выстоял в вере,

Достоин, чтоб помнить о нем.                                            Наталия Жесткова

Федор Андреевич Веселков родился 3 февраля 1886 года в деревне Захарино Сольвычегодского уезда Вологодской губернии (теперь Котласского района Архангельской области) в обычной бедной многодетной крестьянской семье. Был он младшим, двенадцатым. При крещении нарекли Феодором, что значит «Божий дар». Имя свое он оправдал, рос трудолюбивым, любознательным, обучился грамоте.

Родители: Андрей Стефанович (родом из соседнего села Комарица) и мама Ирина Афанасьевна были глубоко верующими и, как истинно православные христиане, привили любовь к Богу и своим детям. Молиться ходили в Николаевскую Комарицкую церковь, построенную в 1786 году. Купола огромного двухэтажного здания церкви на высоком берегу реки Северной Двины были видны всей округе. Храм был очень богатым, расписан  профессиональными художниками по эскизам Васнецова В.М., что подтверждается до сих пор сохранившимися фресками на втором этаже.

          Говорят, здесь неоднократно останавливался Иоанн Кронштадтский, который на своем пароходе постоянно совершал миссионерские путешествия по Северной Двине. Это были важные события для прихожан Комарицкой церкви. Возможно, здесь и состоялась первая судьбоносная встреча будущего священника Федора со святым праведным.

Срочную службу Федор отбывал в Петербурге. Его дочь, Надежда Федоровна, вспомнает фотографию, на которой отец снят в форме царской армии в погонах с «висюльками» и высокой фуражкой, то есть с аксельбантами и кивером.

 После окончания военной службы, Федор Андреевич был повенчан с Анастасией Васильевной Низовцевой. Так же, как и у родителей, в семье у них родилось двенадцать детей. К сожалению, до зрелых лет дожило только шестеро.

Известно, что до 1914 года Федор Андреевич  трудился учителем начальной школы. Какое он имел тогда образование, неизвестно. Дочь, Надежда Федоровна, жалела, что разговаривать ей с отцом о его прошлом всё недосуг было, так он был занят делами. Известно, что Федор Андреевич учился в Великоустюжском духовном училище и до 1917 года служил сначала псаломщиком, а потом, после рукоположения, два года – диаконом.

В 1919 году Федор Андреевич был рукоположен во иерея и ему был определен приход. Батюшка Федор со своей семьёй переехал к новому месту службы – на погост Сучинга около Воскресенского храма в селе Вострое Нюксеницкого района на Вологодчине.

В Востром землю о. Федору выделили на болоте. Сами раскорчевывали пни, осушали, стали сеять лён, пшеницу. В страду собирали «помочь»: в один день все вместе обрабатывали один надел, завтра – соседский. Работалось так веселей. Из хозяйства было: дом, поднятый о. Федором, лошадь, две коровы и два поросенка, которых резали к столу на Рождество и на Пасху. Часто мясо возили даже продавать в Вятку.

В первые годы после революции богомольцев было еще немало. Воскресенская церковь в Востром на 25 километров была единственной, так что на большие праздники стекались люди со всей округи. В доме священника переодевались, снимали лапти, вешали их на деревянные гвозди и шли молиться.

Матушка, Анастасия Васильевна, в три часа обычно была уже на ногах, хлопотала по хозяйству, готовила. Просфоры тоже сама пекла. Потом вместе с батюшкой шли в церковь. Возвратятся со службы, лапти, подрясники поменяют – и в поле.

В 1928 году корову, лошадь, все зерно отобрали, хозяйства не стало. Отцу Федору, наряду с другими священниками, как единоличникам, был установлен индивидуальный налог. Да такой большой, что не осилить. За неуплату грозил арест. Такая была политика государства  по борьбе с религией в то время.

Оставив дом, большая семья перебралась в Верхнюю Тойму, поближе к родственникам. Поселились при церкви и жили почти два года, пока церковь не закрыли. Жилось трудно: в храме молиться люди боялись, вызовут священника на дом с требой, привезут – отвезут, и только. Здесь, в Верхней Тойме, о. Федор в первый раз попал в тюрьму: местный милиционер поджег крышу (сгорели иконы), а свалил на батюшку. Держали три месяца, но вины в поджоге не смогли доказать и отпустили.

Из Верхней Тоймы о. Федор с семьей переехал на родину отца, в Комарицу, стал служить в Николаевском храме. Старожил Евгений Александрович Щукин рассказывал, что его отец, Александр, особенно дружил с сыном батюшки, Владимиром.

После закрытия Николаевского Комарицкого храма в начале 1932 года, о. Федор перешел служить в соседнее село Туровец Котласского района.

Туровецкий погост – один из старинных приходов на территории Устюжского уезда Вологодской епархии.  Первые сведения о нем датируются 1533 годом. В начале советских времен Туровец был большим селом, однако в результате государственной политики по усилению гонения на Церковь жители подались в близлежащие города и поселки, а село постепенно пришло в упадок. Особенно тяжелое положение было у священников, которые были под неусыпным контролем, влачили нищенское существование, так как в церковь прихожанам ходить запрещали, дохода почти не было.

Приехав на Туровец, отец Федор стал жить в сторожке при церкви. Здесь батюшку арестовали во второй раз. «А дело вот как было…» – вспоминала Надежда Федоровна, – «У него было два племянника, оба коммунисты, лодыри вообще-то, но на руководящую работу им очень уж хотелось. Как-то они приехали к о. Федору и грозились его убить за то, что поп состоит у них в родне, портит  характеристику для продвижения по работе. Один из них напился пьяным и полез к учительницам, жившим по соседству. Учительницы заявили в милицию, племянники в отместку написали донос на о. Федора».

Вскоре, 2 апреля 1932 года батюшка был арестован по обвинению в «контрреволюционной агитации» и отправлен в Усть-Сысольск (теперь город Сыктывкар). Там он был помещен в одиночную камеру тюрьмы.

15 мая 1932 года о. Федор был осужден  Тройкой при ПП ОГПУ СССР по ст. 73 ч. 1 УК РСФСР и  выслан в ссылку в Коми АО на три года. Местом ссылки было определено село Кочпон Усть-Сысольского уезда (недалеко от Сыктывкара, теперь его окраина).

Во время ссылки 10 февраля 1933года, о. Федор был снова арестован и заключен в Усть-Сысольскую тюрьму. Обвинялся в антисоветской агитации по ст. 58-10; 58-11 УК РСФСР. Видимо, в тюремных застенках его сильно били, он ослеп. Слепым он стал не опасен, не нужен и поэтому 3 мая того же года ему был вынесен новый приговор: дело прекратить, из-под стражи освободить.

Из тюрьмы он вышел больным, слепым, слабым физически, но крепким духом. С полгода болел. Батюшка долго молился в Свято-Казанском Кочпонском храме (освящен 19 сентября 1906 года) перед чудотворной иконой Казанской Божией Матери и вновь обрел зрение. Господь хотя и испытывал своего молитвенника, но был и милостив к нему.

Деревенский приписной Кочпонский храм стал неотделимой частью трагических гонений на Русскую Православную Церковь. Храм хранит в себе  слезные молитвы, судьбы, радости и горе тех, кто был осужден и сослан в этот суровый край. Он был им пристанищем и оплотом спасения, островком надежды и любви среди палачей, бездумно рушащих сокровища русского народа, накопленные веками молитвами и трудами предков. Вокруг храма поселились монахи местных разоренных монастырей, ссыльные архиереи, священнослужители и миряне, многие из которых известны всему православному миру.

Семья батюшки Федора тоже переехала в Кочпон. Не так-то просто было русской семье прижиться на новом месте в Коми АССР. Местное население – коми сначала следили за всеми, притесняли взрослых, обижали детей в школе. Особенно доставалось мальчикам Володе и Вениамину 10-12 лет. Однажды о. Федору пришлось даже защищать их с цепью в руках. Но это продолжалось недолго, так как дети быстро выучили коми язык, лучше стали понимать друг друга, со многими селянами подружились.  До того, как в 1934 году отменили карточки, постоянно ходили по деревням с корзиной – просили Христа ради. Денег не было, а за поминовение колхозники приносили картошку, капусту».

После окончания срока ссылки, т.е. по отбытии срока наказания, 8 апреля 1935 года о. Федор был освобожден и остался с семьей в  Кочпоне, продолжая служить священником.

За период с 1935 года до времени следующего ареста в 1937 году, протоиерей Федор Веселков был настоятелем храма, а также исполнял обязанности благочинного Коми округа. Прихожане любили его за красивый голос, да и проповеди  было очень интересно слушать.       Как приходской священник, отец Федор был знаком с репрессированным духовенством.. Дочь, Надежда Федоровна, рассказывала: «…В храм в ту пору народу ходило полтора Ивана. Собирались верующие разве что на храмовые праздники. Сосланных священников было, наверное, больше, чем активных прихожан. Митрополиты прямо в митрах тачки толкали. А мы им тайком картошку носили. К отцу приходил в гости сосланный из Москвы епископ Герман».

Поддерживали настоятеля о.Федора ссыльные архиереи. Поскольку служить им запретили, то на приходе такая была картина: настоятель – протоиерей Федор, регент хора – епископ Вязниковский Герман (Ряшенцев), на клиросе – архиепископ Вологодский Стефан (Знамировский) и епископ Арзамасский Серапион (Шевалеевский). Епископ Герман, (впоследствии 6.10.2001 г. причисленный к лику святых), был душой местной общины ссыльных священников и монахов. Это он организовал вышеперечисленный хор при Кочпонском храме. Хотя бы таким образом они могли служить Господу Богу.

Отца Федора тоже все уважали, и не только как священника. Он был очень грамотным, умел людям составлять разные прошения. Читал газеты и был в курсе всех событий, хорошо понимал происходящее в стране, власти даже считали его «политиком». Не раз о.Федору предлагали в Кочпоне уйти из священников и перейти в здешний колхоз «Октябрь» на хорошо оплачиваемую должность экономиста. Но он не соглашался.

После разделения церквей на старую тихоновскую и обновленческую, приверженцы тихоновцев по Коми своим центром сделали кочпонский Свято-Казанский храм во главе с благочинным протоиереем о.Федором.

В апреле 1937 года посадили в тюрьму старосту общины Кочпонского храма Елькину Н.А. вместе с мужем, дали им по десять лет. Отец Федор предчувствовал, что очередь скоро дойдет и до него. Детям он постоянно говорил, чтобы не обращали внимания на тычки в школе, дразнения и обиды. «Главное – учитесь, – говорил он, –  Бога не забывайте, молитесь. А меня все равно скоро заберут…»  Вскоре это и случилось. На  батюшку написали донос за подписью пяти человек. Позднее  подписавшиеся признались, что их заставили это сделать. Как раз накануне ареста о.Федор заплатил полторы тысячи рублей (помощь верующих) за дом в Кочпоне, который намеревался купить, так как жили они ввосьмером в одной комнате на подселении. Но один из подписавших донос, Сивков, сказал, что нечего тут попов разводить, и дом перекупил, а деньги вернул. На следующий день о.Федора арестовали и деньги забрали.

Произошло это 6 августа 1937 года. Вот как об этом вспоминает Надежда Федоровна: «В этот день я возвращалась домой поздно. Подхожу к дому, вижу – возле дома „воронок“. Я сразу все поняла.… Тогда все боялись этого чёрного крытого грузовика. Где „воронок“ появится, там, значит, кого-то „взяли“.

Зашла в дом, а там полно солдат. Потом выяснилось, что 16 человек за отцом в ту ночь приехало, точно банду какую брали. Грубияны, таких я прежде не видывала, все перевернули, книги забрали, зачем-то недавно наклеенные обои отодрали… Папа в одних кальсонах молча стоял среди комнаты, руки сзади, как у узника. Мы понимали, что если его уведут, то он больше не вернется, и когда его стали забирать, папа всех нас, шестерых детей, хотел благословить. Мы бросились к нему в ноги, но нас тут же расшвыряли в разные стороны, а отца вывели и увезли. Больше мы его не видели. Последнее, что он успел сказать, это чтоб мы слушали матушку…»

Судя по протоколу обыска, при аресте были изъяты: паспорт, личные документы (27 листов), письма с адресами (86 шт.), деньги в сумме 1110 рублей, религиозные книги (16 шт.), кресты, кадило, священническое одеяние и другие ценности.

Примечание: Анастасия Васильевна утаила от обыска рясу протоиерея Федора, подрясник, фиолетовую камилавку и серебряный крест. Всю войну хранила она эти дорогие вещи, а в 1945 году, когда Свято-Казанский храм был вновь открыт, она передала вещи священнику отцу Михаилу. Знать бы, где эти вещи теперь…          Все фотографии (37 штук!) забрали, чтобы никакой памяти о нем не осталось. Матушка Анастасия Васильевна одну только фотокарточку смогла взять, да и ту милиционер вырвал из рук, порвал и на пол бросил. Так что только этот снимок склеенный и остался. В день ареста, 6 августа 1937 года, батюшку Федора увезли в тюрьму НКВД, которая располагалась на ул. Коммунистической в Сыктывкаре. Рассказывали, что в этой тюрьме все стены были забрызганы кровью.      

Дело № КП-6047. Леденящий холод веет от этой папки документов и ощущается какое-то внутреннее напряжение и страх. Перед глазами представляется темная тюремная камера, темный прокуренный кабинет следователей, допросы, пытки и снова допросы… Возможно, так это и было. Тюрьма – не дом отдыха. Особенно в то время, когда работа по уничтожению священников была поставлена «на поток». Например, только 23 августа вместе с о. Федором были вынесены приговоры еще шестерым священникам Коми АССР.

По документам порой получалась нестыковка. Так, ордер на арест Веселкова Федора Андреевича был выдан 4 августа 1937 года, а запрос санкции на арест был сделан 6 августа. Арестовали батюшку вечером 6 августа, когда срок действия ордера – 1 сутки, уже истек.

Какая оперативность у работников НКВД! Им пришлось сделать столько дел за несколько часов 6 августа! А именно: вечером арестовать о. Федора, успеть написать запрос на обыск и арест, заполнить анкету обвиняемого, издать Постановление о содержании в тюрьме, собрав для этого все необходимые подписи, согласовать данное Постановление с прокурором Коми АССР и утвердить начальником УНКВД, наконец, ознакомить обвиняемого. Ясно, что все было приготовлено заранее (подтверждением служит отсутствие номера дела, исправления вручную ранее напечатанного текста, несоответствие подписей).

Судя по протоколу допроса от 14 августа 1937 года, на задаваемые вопросы о проведении с помощью церковных книг контрреволюционной агитации среди местного населения, о распространении провокационных слухов, агитации за невступление в колхоз, о компрометации пионерской организации в связи с совершением в церкви исповеди пионера Сидорова Бориса, батюшка отвечал отрицательно, не признавая своей вины, так как ее не было. Все вопросы были формальными, не конкретными, за исключением вопроса об исповеди.

Отец Федор всегда добросовестно выполнял свои пастырские обязанности. И не мог он отказать в исповеди мальчику, которого верующая мама подготовила и привела в храм Божий. Чем хуже стал пионер Борис Сидоров, который разобрался в себе, на исповеди покаялся в своих грехах и обещал впредь больше не совершать плохих  поступков?

С одним обвинением батюшка согласился, да и то частично. Этот вопрос звучал так: «С целью срыва колхозных работ по уборке сена  Вы устраивали молебствия, церковные обряды с 6 часов утра до 11 ч. дня и с 5ч. вечера до 9 вечера. Признаете это?» Ответ: «Да, церковные обряды я проводил, но срывать колхозные работы я не собирался и не срывал».

Никто в церковь силой людей не загонял никогда – дело добровольное, особенно  в те суровые для православия годы. Сами знали, что делать, куда идти. И, если человеку был выбор: в церковь идти или на уборочную, то побоявшись строгих наказаний, шли в поле. А в церковь – только немощные, да престарелые, освобожденные от работы.

Обвинительное заключение Веселкову Федору Андреевичу было вынесено 23 августа. Там говорится: «В УГБ УНКВД Коми АССР поступили материалы о систематической контрреволюционной агитации бывшего а/ссыльного ВЕСЕЛКОВА Федора Андреевича, проживающего в селе Кочпоне г. Сыктывкара.

Произведенным по делу расследованием установлено:

Что ВЕСЕЛКОВ отправлял религиозные обряды в селе Кочпоне, одновременно среди населения систематически распускал к-р провокационные слухи о скором падении Советской власти.

Среди колхозников села Кочпон проводил к-р агитацию, направленную против мероприятий партии и правительства заявляя, что сов. власть признавать не надо, колхозы скоро провалятся и советская власть долго просуществовать не может (л.д.№   )                                                          Систематически распространял к-р провокационные слухи о скором падении советской власти, развале колхозов.                             ( л.д. №            )

Будучи допрошен в качестве обвиняемого ВЕСЕЛКОВ виновным себя не признал, но полностью изобличается показаниями свидетелей.

На основании вышеизложенного  О Б В И Н Я Е Т С Я:

в преступлении, предусмотренном по ст. 58 п. 10 ч. 1 УК РСФСР.

Следствие по делу считать законченным, предъявленное обвинение ВЕСЕЛКОВУ –   доказанным.

Руководствуясь ст.208 УПК, настоящее дело подлежит направлению в Особ. Совещ. УНКВД Коми АССР на рассмотрение».

Как видно из приведенного текста, не указано ни одного номера и ни одной даты документов, на которые делаются ссылки в обвинительном заключении. Видимо, этих документов вообще не существовало (в Деле их нет), всё оформлялось заранее по разработанной форме для священников. Оперативно, в тот же день «Обвинительное заключение» было направлено для вынесения решения Тройкой УНКВД, которая быстро справилась с порученным делом, даже успела подготовить выписку тем же числом, где в графе: «Постановили» напечатана всего одна фраза: «ВЕСЕЛКОВА Федора Андреевича – РАССТРЕЛЯТЬ, дело сдать в архив».

            Вот так, очень просто выносились решения о лишении человека жизни! За ЧТО?  За добросовестное выполнение своих пастырских обязанностей? Ведь не было выявлено никаких конкретных проступков, только надуманные общие политические фразы обвинения! Ясно, что это были государственные методы борьбы с религией путем уничтожения священничества и монашества. Это подтверждается и тем фактом, что чисто по-человечески некоторые  работники милиции внутренне симпатизировали арестованным, осознавая их невиновность. Ведь много лет спустя, милиционер Рычков,  приглядевшись к внуку о. Федора Владимиру, спросил: «А у тебя дед не поп кочпонский?» Услышав положительный ответ, помолчал и сказал: «Хороший у тебя дед был».  Видимо, Рычков каким-то образом принимал участие в аресте и слова его – свидетельство, что даже враги священника Федора уважали. Что можно к этому добавить?

В первые дни после ареста матушку Анастасию к о. Федору не допускали. Когда она пошла туда через 10 дней, ей сказали, что его там уже нет. Обманули. Расстрелян он был 25 августа 1937 года.                  

Убитых вывезли в перелесок, который был на месте нынешнего аэропорта, и здесь закопали во рву, не оставив поверх даже холмика. Считается, что закопано здесь было 13 человек. Но шофёр, который вывозил тела из тюрьмы в этот лесок, рассказывал о шестнадцати.

Рассказывали, что когда после войны начали строить аэропорт и раскопали место захоронения, землекопы с удивлением обнаружили, что тела замученных не смердят: только ссохлись очень и потемнели, точно на образах лица.

С начала захвата власти большевиками и беспощадной борьбы с религией прошло много времени. Отношения между государством и церковью были нормализованы лишь в конце 80-х годов, ближе к празднованию 1000-летия крещения Руси. Государство признало свои ошибки, реабилитировало многих невинно пострадавших за веру Христову.

21 сентября 1989 года был посмертно реабилитирован и Федор Андреевич Веселков. Документ о его реабилитации является последним листом в его личном Деле № КП-6047. Там говорится, что Веселков Федор Андреевич попадает под действие ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов».

Место захоронения мучеников в Сыктывкаре до сих пор точно не установлено. Сыктывкарская епархия пыталась выяснить в ФСБ, где похоронены убиенные священнослужители, но безрезультатно. И 23 августа 1997 года в ограде Свято-Казанской церкви, настоятелем которой был о.Федор Веселков, установлен один общий для всех батюшек Поминальный крест. После панихиды епископ Сыктывкарский и Воркутинский Питирим сказал: «Это начало нашей деятельности по увековечению памяти пострадавшим от безбожной власти. Они не канонизированы церковью, но мы молимся им, как мученикам…»

Промыслом Божиим место для креста выбрано не случайно. Ведь во время обновленческого раскола Кочпонский Свято-Казанский храм был главным храмом сторонников Православной Церкви и Патриарха Тихона в Коми округе. Главой тихоновцев был настоятель кочпонского храма благочинный Коми округа  протоиерей о. Федор Веселков, невинно убиенный в тюремных застенках. Шестьдесят лет спустя, в день его мученической кончины, в память обо всех новомучениках Коми края, в Сыктывкаре прошел Крестный ход от нынешнего кафедрального собора до места, где стоял до 1933 года Троицкий собор. После панихиды были сказаны печальные слова: «Грехи наших родителей перешли к нам, ибо не было еще всенародного покаяния…»

25 августа 2001 года состоялся Крестный ход в память убиенных священников и мирян в 1937 году  к Поклонному кресту в «Долине смерти» в окрестностях п. Нижний Чов под Сыктывкаром. По свидетельствам очевидцев, именно в этом трагическом месте приняли мученическую смерть 33 священника. Среди семи расстрелянных 25 августа – о.Федор.

Священномученик  Феодор молился и до сих пор молится за своих родных, они это ощущают. Так, сына Владимира, во время Великой Отечественной войны находившегося на самой передовой, он фактически вытащил из пекла. В 18 лет сын два ордена Славы получил, и третий его ждал вместе со званием Героя, да приказ затерялся, пока он в госпитале лежал.         Второй сын, Вениамин, тоже чудом выжил – воевал артиллеристом, под Киевом в окружение попал, был в плену, как-то спасся и с боями до Австрии дошел, только в 1946-м демобилизовался.

Жена, Анастасия Васильевна, оставшись одна после расстрела о. Федора, прожила праведную жизнь в молитве и заботах о других.                               

Правнук, иерей Алексей Васильевич Карпов, пошел по стопам прадедушки: принял священнический сан, ведет миссионерскую деятельность, является настоятелем восстанавливаемого Кресто-Воздвиженского прихода в г. Ярославле. До этого он уже принимал участие в восстановлении двух храмов в Ярославской области.

Внук, Владимир Вениаминович Веселков, имея большой строительный опыт, уже более 15 лет принимает участие в восстановлении разрушенных храмов. Их на счету у инока Троице-Сергиевой Лавры Владимира уже пять. С 2010 года по декабрь 2013 года он занимался восстановлением Николаевского Комарицкого храма, что на родине предков: прадеда Андрея и деда Федора. Говорил, что постоянно ощущал их молитвенную помощь.

Возрожденный храм будет вечным памятником невинно убиенному священномученику Феодору Веселкову, так решил внук, выполняя свой негласный обет.

 

                                              Источники и литература

Письменные источники:

  1. Дело № 10-6047 Н.К.В.Д. Управления по Северному краю Министерства безопасности Республики Коми г. Сыктывкара: «По обвинению Веселкова Федора Андреевича в пр.  по ст. 58 п. 10 ч. 1 УК РСФСР»..

2.Паспорт Николаевской церкви д. Комарица( сост.архитектор Воронков А.Г.) 1974 г. Места хранения: Госинспекция  и Областное Управление культуры г. Архангельска. 

Информаторы:

  1. Веселков, Владимир, инок Николаевского храма — д. Гагарки (Комарица) Котласского района, 2013.

            Литература:

1.За веру Христову. Духовенство, монашествующие и миряне Русской        православной церкви, репрессированные в Северном крае (1918-1951); биогр. справ. /  [сост. С.В. Суворова]. Архангельск, 2006. 683, [1] с. С 91.

2.Список репрессированных священно- и церковнослужителей, отбывавших срок заключения на территории бывшей Коми АССР (предоставил Андрианов И.В.). Архив отдела истории Сыктывкарского епарх. управления. Машинопись.

3.Иванов И. По прежнему уже никогда не будет // Вера-ЭСКОМ. Христианская газета Севера России. Сыктывкар, 1991.  № 7. С 3.

4.Суворов Е. Два креста// Вера -ЭСКОМ. Христианская газета Севера России. Сыктывкар, 1997. № 288-289. С.3.

5.Суворов Е. Склеенное фото// Вера-ЭСКОМ. Христианская газета Севера России. Сыктывкар, 2010. № 622. С. 31.

6.Суворов Е. Комарица// Вера-ЭСКОМ . Христианская газета Севера России. Сыктывкар, 2011. № 625.

7.Рогачев М.Б., Таскаев М.В. Крестный путь. Трагедия Русской Православной Церкви в 20-30-е годы// Покаяние: Мартиролог. Т.1./ Сост. Г.В.Невский. Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1998.1184с. С.484,762.

 8.Малыхина А. Поименно назвать…// Вера-ЭСКОМ . Христианская газета Севера России. Сыктывкар,1997.№282-283. С.3.
9,Репрессированное православное духовенство Коми края (биографический справочник)/
Сост.М.Б.Рогачев.Сыктывкар: «Мемориал», 2003. Машинопись. С.3-4.
10.Репрессированное православное духовенство Коми края/ Сост. А.Г.Малыхина. Сыктывкар, 2000.Машинопись. С.5-6.

        Электронные ресурсы:

1.Новомученики и Исповедники Русской Православной Церкви XX 

kuz3.pstbi.ru/bin/nkws.exe/ans/nm/?…‎

2.Новомученики и исповедники Российскиев земле Коми просиявшие

  1. Братство во Имя Всемилостивого Спаса. Home page · NIKA_ROOT · INDEX · ГодРукоположения · 1917 · Дела · o82.13 · => ·Веселков Федор Андреевич 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>