Изучение истории культуры Карелии в 1980-2000-е годы

Филимончик С.Н.

В марксистском обществоведении было распространено представление о «вторичном» характере культуры, порождаемой экономикой и политикой. Такое понимание культуры формировало отношение к ней как к явлению второстепенному. В последние десятилетия проблемы культуры приобрели статус самодостаточности и стали  приоритетными в научном познании. Тем не менее,  без учета социальных факторов трудно обеспечить полноту знания о культуре.  Одной из центральных тем в региональной историографии остаётся взаимосвязь культуры и власти. Внимание к этой проблеме обусловлено тем, что власть не только реализовывалась  в рамках определенной  культуры, но и вырастала в ткани таковой. Культура становилась ареной утверждения власти и одновременно противостояния ей.

Важной вехой в изучении послереволюционной культуры  стали монографии     А.И. Афанасьевой о  проведении культурной революции в Карелии[1]. В них подробно рассматриваются подготовка интеллигенции из рабочих и крестьян, развитие печати, книгоиздательства, литературы, искусства, науки. Большое внимание автор уделила анализу процесса приобщения широких слоев народа к основам культуры, активным поискам наиболее эффективных форм и методов культурно-просветительной работы в массах, путям ликвидации культурной отсталости края.  Наряду с демократизацией  культурной сферы А.И. Афанасьева  подчеркивала усиление в послереволюционное время  идеологизации культуры. В советское время широкая пропаганда марксистской идеологии, идейно-политическое «перевоспитание»  масс характеризовались как достижения культурной политики.

А.И. Афанасьева первой обстоятельно проследила судьбы дореволюционной интеллигенции края в 1920-е гг. Она показала, что в целом советской власти удалось привлечь ее к сотрудничеству. Массовым явлением стало выдвижение рабочих и крестьян, в том числе карелов, на руководящую работу. Характеризуя это движение в целом положительно, А.И. Афанасьева указывала, что образовательный и политический уровень основной массы выдвиженцев был низким, и сконцентрировала внимание на проводившейся работе по повышению этого уровня.

А.И. Афанасьева проанализировала роль финских мигрантов в пополнении рядов местной интеллигенции. В начале 1930-х гг. финская культура составляла разностороннюю по структуре сферу культурной жизни Карелии. Она охватывала область народного образования, просветительной работы, печать, искусство.  В культуре Карелии активно взаимодействовали духовные ценности карелов, вепсов, финнов, русских, что  способствовало духовному обогащению населявших Карелию народов.

Большое внимание А.И. Афанасьева уделила языковой политике. В 1920-е гг. карелам и вепсам предлагалось на добровольных началах выбрать для изучения  русский или финский язык. Создание карельского и вепсского литературных языков в Карелии было признано нецелесообразным. По мнению А.И. Афанасьевой, в исторических условиях 1920-х гг. указанные решения определили в целом верное направление языкового строительства в Карелии. На наш взгляд, аргументы о невозможности создания литературного карельского языка из-за его диалектной раздробленности, отсутствия средств, научных кадров скорее говорили о трудностях, с которыми пришлось бы столкнуться во время работы, нежели о бесперспективности самой работы.

После ликвидации цензурных ограничений более полно стало характеризоваться положение интеллигенции в годы сталинского режима.  Изучением динамики изменений численности, состава технической интеллигенции Карелии, основных направлений ее производственной деятельности, условий жизни и быта технических специалистов успешно занимается в последние годы А.А. Рагозина[2].

Проблемы развития художественной культуры Карелии в послевоенные десятилетия рассмотрены в исследованиях Л.И. Вавулинской[3]. На основе рассекреченных в конце 1990-х гг. документов Л.И. Вавулинская  впервые осветила вопросы осуществления цензуры в общественно-политической и культурной жизни республики[4].

Деятельности художественной интеллигенции Карелии в годы хрущевской «оттепели» посвящены работы И.В. Адамович.  Исследователь показала, что прекращение репрессий и ослабление идеологического давления после смерти Сталина вызвали заметный подъем в развитии литературы и искусства Карелии. Появились возможности для диалога власти и художественной интеллигенции. Однако принципиально их отношения в сфере творчества не смогли измениться: с 1952-1962 гг. идеологический контроль вновь ужесточается[5]. Основные направления деятельности  творческих союзов Карелии, их взаимоотношения с властью  охарактеризованы в статьях Е.И. Черненковой[6].

Изменения в социально-экономической и политической жизни во многом определяли развитие образования. Истории народного образования в Олонецком крае, специфике развития национальной школы посвятили свои исследования историки и краеведы Х.О. Инно,  В.Г. Кондратьев, Н.Г. Кучепатов и др.[7]

В 1990-е гг. активную исследовательскую работу по изучению   народного образования на Европейском Севере России в XIX – начале XX вв. вела А.И. Афанасьева.  Большое внимание исследователь уделяла изучению истории сельской интеллигенции Олонецкого края. Ею проанализированы социальные источники формирования, образовательно-профессиональный уровень местной интеллигенции, среди которой выделялись  в основном две профессиональные группы: служители православной церкви (священники, дьяконы) и учителя начальных школ.

А.И. Афанасьевой был пересмотрен  ряда устоявшихся в историографии выводов и оценок. В первую очередь это касается прежней однозначно негативной оценки роли церкви в деле народного образования в крае и в стране в целом. А.И. Афанасьева показала, что вплоть до конца 60-х годов XIX в. начальные школы создавались в губернии, как правило, при церковных приходах, преподавали в них члены местных причтов, причем бесплатно. Священники и дьяконы занимали ведущее место по уровню образования, а также по историческим традициям и опыту просветительной работы среди населения. До середины 70-х годов 19 в. подавляющее большинство учителей Олонецкого края (около 90 %)  являлись выпускниками духовной семинарии.

Особенностью развития народного образования в крае в указанный период А.И. Афанасьева называла постоянную совместную деятельность земских учреждений и епархиального ведомства по открытию и содержанию новых начальных школ и проведении в губернии плана всеобщего начального обучения всех детей школьного возраста.

В работах Е.А. Калининой  прослежены основные тенденции развития общеобразовательной школы на протяжении XIX в.[8] Исследователь обращает внимание на отсутствие государственного финансирования сельских школ, сословные перегородки, равнодушие крестьян к обучению детей в первой половине XIX в. Тем не менее, к началу XX в. начальное образование в Олонецкой губернии сделало существенный шаг вперед, началась реализация проекта введения всеобщего начального обучения. Важную роль в развитии школы сыграли материальная поддержка земств, подвижническая работа учителей[9].

В условиях лингвистического поворота в историографии исследователи стали уделять больше внимания языковой политике в образовании, истории школы в пограничных регионах Карелии, где сосуществовали и взаимодействовали разные культуры. В этом плане особенно важны исследования  А.И. Афанасьевой, Е.Ю. Дубровской, О.П. Илюха, В.Г. Кондратьева.

В книге О.П. Илюха, посвящённой школе и просвещению в Беломорской Карелии во второй половине XIX — начале XX в., отмечено, что одной из важнейших задач школы в то время являлось приобщение к православию, миссионерские задачи. Самым сложным в школьном обучении карельских детей оставался языковой вопрос: дети не знали русского языка, а учителя не владели карельским. Отсутствие карельской письменности не позволяло вести обучение детей на родном языке, а изучение русского языка в регионе, тесно связанном с Финляндией, многие жители считали ненужным для своих детей делом[10].

М.В. Пулькин показал, что к концу XIX в. стала ясна бесперспективность проектов форсированной ассимиляции карелов. Карельский язык доказал свою устойчивость,  и местные власти все чаще стали говорить о необходимости  использовать его для решения административных, церковно-просветительских и образовательных задач, однако на деле они тормозили мероприятия, способствовавшие развитию карельского языка или просто повышающие его престиж. Исследователь указывает, что школы предназначались для постепенного вытеснения карельского языка из повседневного обихода местного населения. С другой стороны, именно образовательные учреждения готовили карельскую интеллигенцию, существование которой напрямую было связано с сохранением карельского языка[11].

История советской школы Карелии  в 1950 — первой половине1980-х гг. изучалась прежде всего исходя из задач модернизации общества, которые решали большевики.  А.И. Афанасьева, Г.Е. Власьев, Н.Г. Кучепатов, Л.М. Нюнько делали акцент на демократизации школы в 1920-е гг., подчеркивали успехи в укреплении ее материальной базы, акцентировали внимание на светском характере образования, возрастании роли естествознания в учебном плане[12].

С конца 1980-х гг. школа стала рассматриваться  прежде всего  как  социальный институт, характеризующий процесс  утверждения в 1920-1930-е гг. в России авторитарного режима. Усиление в 1920-1930-е гг.    идеологизации школы наиболее обстоятельно проследила О.П. Илюха[13]. В исследованиях Л.И. Вавулинской проанализировано состояние национальной школы Карелии в 1940-1960-е гг., показан ход осуществления школьной реформы 1958 г.[14]

Культурная эволюция личности продолжается в течение всей жизни, но основные правила и нормы,  ценностные установки  закладываются в детстве и юности. Детство как самостоятельный аспект культуры стало самостоятельным объектом анализа  сравнительно недавно. О.П. Илюха  принадлежит первая в нашем регионе монография об истории детства[15]. В ней  проанализирована повседневная практика воспитания  в карельских семьях. Историк показала роль семьи как носительницы традиций и школы как проводника новаций в карельской деревне конца XIX – начала XX вв. Школа формировала у подростков  научную картину мира, способствовала интеграции карельского этноса в общественно-политическую жизнь Российской империи, учитывая при этом особенности культуры карельского населения.  Постепенно настороженность  к школе в крестьянской среде сменялась уважительным отношением.

В содержании культуры важное место занимают обычаи, традиции и ритуалы, нормы и ценности, через которые происходит регуляция человеческой деятельности.  Большой вклад в изучение этих вопросов внесли этнологи Карелии[16]. В последние годы активизировался интерес историков к этим проблемам.  Так, все большее внимание в исторических работах отводится городским и сельским праздникам, повседневной жизни разных социальных групп[17].

В постсоветское время впервые стали предметом научного изучения группы граждан с девиантным поведением. В этом плане интересны работы Т.В. Лис, М.В. Пулькина, в которых характеризуется девиантность в традиционном крестьянском обществе[18].  В монографии  И.Р. Такала анализируется не только алкогольная политика советского государства, но и характеризуется поведение людей, пристрастившихся к алкоголю, и ведущих с ним непримиримую борьбу[19]. Изучение поведения, отклоняющегося от социальной нормы, важно для историков, поскольку позволяет лучше понять границы между приемлемым и неприемлемым в разное время. Исследователи стремятся обозначить факторы, способствовавшие распространению девиантного поведения, выявить формы защиты общества от нарушений норм, что является непременным условием сохранения культуры.

Для приграничной Карелии, где мигранты составляют значительную часть населения, характерно сосуществование различных культур. Переселенцы стремятся сохранить специфический уклад жизни, язык, веру. Несмотря на тенденцию к унификации, нет оснований говорить об усреднении, стирании этнокультурных различий, национального своеобразия.  Поэтому важным направлением в изучении культуры является рассмотрение взаимодействия разных традиций в полиэтническом обществе. Большое внимание исследователи уделяют изучению представлений о жизни  других народов, этнических стереотипов и предубеждений, их происхождению и развитию[20]. Данный подход не подразумевает аналогии с каким-либо индивидуальным характером, а тем более не имеет оценочного характера «хороший – плохой». С 1997 г. в Петрозаводске регулярно проходят конференции   «»Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера». Они стали значимым событием научной жизни Карелии во многом благодаря инициативе и большой организационной работе профессора В.М. Пивоева.

Важную роль в коммуникации играет историческая память, способствуя укреплению связей, стабилизации отношений  между разными социальными и возрастными группами. Формы проявления и механизмы формирования исторической памяти обсуждались на конференциях «Культура исторической памяти» в Петрозаводске. Главная особенность научного диалога, который развернулся на вышеперечисленных  конференциях, – его междисциплинарный характер. В обсуждении  участвовали культурологи, философы, историки, литературоведы, фольклористы, музыковеды, архитекторы, экономисты, психологи и педагоги.

Большое внимание историки уделяют изучению истории краеведения, игравшего важную роль в сохранении исторической памяти. В 1950-1960-е гг. ученые обобщили огромный материал о том,  какой представала Карелия в трудах российских ученых и путешественников XVIII-XIX вв. [21]  В.В. Пименов и Е.М.  Эпштейн  рассказали о творческом пути ученых  Петербургской Академии наук И.И. Лепехине, Э Лаксмане, Н.Я. Озерецковском, П.Б. Иноходцеве, проанализировали их вклад в изучение Севера. В книге В.В. Пименова и Е.М. Эпштейна подробно освещено путешествие по Карелии в 1785 г. поэта, первого Олонецкого губернатора Г.Р. Державина.  Большое место  в исследовании  отводится деятельности этнографов и фольклористов второй половины XIX в. П.Н. Рыбникова. Е.В. Барсова и др. Авторы  широко использовали   путевые дневники, отчеты об экспедициях, письма, очерки, опубликованные научные работы путешественников и исследователей Карелии.

 Во второй половине 1980-х гг. начал изучение краеведения в Карелии как социокультурного и историографического явления А.М. Пашков, считающий  краеведение важным явлением в культурной жизни провинции, проявлением роста патриотизма и общественной активности.  На основе широкого привлечения архивных документов исследователь проанализировал деятельность видных российских ученых, изучавших Олонецкий край,  и местных краеведов – горнозаводских и губернских чиновников, учителей, православного духовенства. Им показана значительная  роль политических ссыльных-дворян   в развитии культуры края в первой половине XIX в.[22]. Большое внимание А.М. Пашков уделил  краеведческой деятельности этнических карелов, начиная от любительских занятий  по изучению родного города и его окрестностей (И.В. Кондратьев)  до создания научных текстов об истории карелов (В.П. Крохин) и традиционной народной культуре (Н.Ф. Лесков) [23]. Краеведением в  1830-1900 – е гг. увлекалось  всего несколько представителей карельского этноса, но их работу нельзя недооценивать, т.к. она способствовала  просвещению карельского крестьянства и формированию этнического самосознания карелов.

Исследовательское поле изучающих историю культуры специалистов имеет тенденцию к расширению. Наряду с такими традиционно рассматриваемыми вопросами как политика власти в области культуры, достижения отдельных сфер культурной жизни, формирование разных групп интеллигенции,  акцентируется внимание на индивидуальном опыте людей прошлого, на том,  как личные переживания и мысли взаимодействовали с  политическими и социальными структурами. В последнее время все больше внимания стало уделяться тому,  как человек включается в систему норм и ценностей своего общества и как меняются культурные ценности в ходе истории.

 



[1] Афанасьева А. И. Великий Октябрь и становление советской культуры в Карелии. Петрозаводск, 1983. Она же. Культурные преобразования в советской Карелии. 1928-1940. Петрозаводск, 1989.

[2]  Рагозина А. А. Техническая интеллигенция Карелии в 1920-1930-е гг. Автореф. дисс. … канд. ист. наук . Петрозаводск, 2004; Она же. Социальный облик советских директоров промышленности в 1920-1930-е годы (на примере Республики Карелия) // Ante annum: сборник научных работ студентов и аспирантов исторического факультета. Петрозаводск, 2006.  Вып. 3.  С. 87-111.

[3] Вавулинская Л.И. Время «оттепели» в литературном творчестве писателей Карелии (1950-1960 гг.) // «Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера. Петрозаводск, 1999. С. 54-57; Она же. Музыкальное искусство в Карелии в 1950-1960-е гг.: диалог культур // «Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера. Петрозаводск, 2003. С. 148-151; Она же. «Свое» и «чужое» в контексте театрального искусства Карелии второй половины 1940-х – 1950-х годов // «Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера.  Петрозаводск, 2005. С. 115-120;

[4]Вавулинская Л.И. «Ждановщина» и культурная жизнь Карелии во второй половине 1940-х годов // Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера. Петрозаводск, 1997; Она же. Цензура в Карелии в 1945- середине 1950-х гг. // Вопросы истории Европейского Севера.  Петрозаводск, 1999. С. 152-160; Она же. Цензура в Карелии: 1945-1960. // Цензура в России: история и современность. СПб, 2001. Вып. 1. С. 129-137; Она же. Театр и цензура в Карелии в послевоенные годы // Цензура в России: история и современность.  Вып. 2. СПб, 2005. С. 150-157.

[6] Черненкова Е.И. Творческие союзы Карелии в культурной и общественно-политической жизни республики в 70-х – первой половине 80-х годов // Общественно-политическая история Карелии XX века. Петрозаводск, 1995; Она же. Партийно-государственная идеология и гуманистическая парадигма в сфере межгосударственного сотрудничества творческих союзов Карелии в конце 50-х – середине 80-х гг. //  Проблемы развития гуманитарной науки на Северо-Западе России. Т.2. С. 176-180. Она же.  Соотношение партийно-государственной доктрины и гуманистической парадигмы в деятельности творческих союзов Карелии в период «оттепели» // Теоретические и прикладные аспекты политического управления в России. Петрозаводск, 2005. С. 106-125.

[7] Инно Х.О. Из истории Рыборецкой сельской школы (1805-1871) // Традиции образования в Карелии. Петрозаводск, 1995. С. 40-41; Она же. Кузьма Иванович Дмитриев // Кондопожский край  в истории Карелии и России. Петрозаводск, 2000. С.166-172; Кучепатов Н. Г. Школа в дореволюционной Карелии. Петрозаводск, 1956; Он же. Народное образование в советской Карелии. Петрозаводск, 1958;  Кондратьев В. Г. Введение в историю народного образования Карелии XVII – XXI вв. Петрозаводск, 2004;  Илюха О. П. Сельский учитель в Олонецкой губернии: труд и социальный облик // Из истории русской интеллигенции: сборник материалов и статей к 100-летию со дня рождения В. Р. Лейкиной-Свирской. С-Пб., 2003.  С. 426-443; Она же.  Проблемы развития народного образования в Олонецкой Карелии в конце XIX — начале XX века // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 2002. С. 9-22;  Она же.  Школа и просвещение в Беломорской Карелии во второй половине XIX — начале XX в.  Петрозаводск, 2002.

[8] Калинина Е.А. Народные школы Олонецкого края в XIX- начале  XX века. С-Пб., 2009; «Мы утешали себя тем, что работали для народа» (Учителя гимназий  Русского Севера в первой половине XIX века) // Ученые записки Петрозаводского университета. Серия: общественные и гуманитарные науки. 2009. №8. С. 15-24.

[9] Обстоятельный разбор монографии Е.А. Калининой см.:  Илюха О.П. Рец: Калинина Е.А. Народные школы Олонецкого края в XIX – начале XX века. СПб., 2009. // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. Серия Общественные и гуманитарные науки. 2010. №3. С.102-104.

 

[10] Илюха О.П. Школа и просвещение в Беломорской Карелии во второй половине XIX – начале  XX в. Петрозаводск, 2002.

[11] Пулькин М.В. Карельский язык в деятельности органов государственной власти  и крестьянского самоуправления в XVIII – начале XX в. // Бубриховские чтения: Проблемы прибалтийско-финской филологии и культуры. Петрозаводск, 2002. С. 285-301; Он же. Русификация в Карелии: цели, методы, итоги (XIX- начало  XXв.) // «Свое» и «чужое» в культуре народов Европейского Севера. Петрозаводск, 2003. С. 31-33; Он же. Карельский язык в школах Олонецкой и Архангельской губерний (конец XIX – начало  XX вв.) // Современное состояние и перспективы развития карельского, вепсского и финского языков в Республике Карелия. Петрозаводск, 2004. С. 62-68.

[12]   Власьев Г.Е. Проблемы реформы школы, содержания и методов обучения в первые годы советской власти в Карелии // Ученые записки Карельского педагогического института. Т 21. Педагогические науки.  Петрозаводск.  С.13-25;   Кучепатов Н. Г. Народное образование в Советской Карелии.  Петрозаводск, 1958;       Нюнько Л.М. Из истории школьного строительства в Карелии в первые годы советской власти // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. Т.6. Вып.1. Исторические и филологические науки. 1956. Петрозаводск, 1957. С. 26-48.

[14] Вавулинская Л.И. Проблемы национальной школы в Карелии во второй половине 1940-1960-х годов // Бубриховские чтения: Проблемы прибалтийско-финской филологии и культуры. Петрозаводск, 2002; С.271-277; Она же. Финская школа в Карелии в послевоенные годы // Karjala, 2002, №4. С. 127-130; Она же. Общеобразовательная школаи вопросы языковой политики в Карелии во второй половине 1940-х – 1950-х гг. // Вопросы истории Европейского Севера. Проблемы развития культуры: вторая половина XIX-XX вв. Петрозаводск, 2002. С. 161-173; Она же. Национальная школа в Карелии во второй половине XX века: исторический опыт и проблемы развития // Региональная национальная политика: опыт и критерии оценки эффективности. Кемерово, 2003. С. 183-187.

[15] Школа и детство  в карельской деревне в конце XIX – начале XX в. СПб., 2007.

[16] Вепсы: модели этнической мобилизации: сб. материалов и документов. Петрозаводск, 2007; Логинов К.К. Семейные обряды и верования русских Заонежья. Петрозаводск, 1993; Он же. Этнолокальная группа русских Водлозерья. М., 2006; Кузнецова В.П., Логинов К.К. Русская свадьба Заонежья (конец XIX – начало XX в.). Петрозаводск 2001;  Винокурова И.Ю. Животные в традиционном мировоззрении вепсов: (опыт реконструкции). Петрозаводск, 2006; Она же. Календарные обычаи, обряды и праздники вепсов (конец XIX – начало XX в.). С-Пб., 1994;  Строгальщикова З.И. Вепсы: историко-этнографический очерк. Петрозаводск, 2008; Клементьев Е.И. Карелы: историко-этнографический очерк. Петрозаводск, 2008; Сурхаско Ю.Ю Семейные обряды и верования карел (конец XIX – начало XX в.) Л., 1985; .Бирин В.Н. Финны Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1991. Карелы. Финны. Проблемы этнической истории. М., 1992 и др.

[17]  Дианова Е. В. Советские праздники 1920-х гг. и центры традиционной культуры Карелии  // Рябининские чтения – 2007. Петрозаводск, 2007.  С. 30-32; Она же. Кооперация и повседневность: будни и праздники жителей Карелии в 1920-е гг. // Межкультурные взаимодействия в полиэтничном пространстве пограничного региона. Петрозаводск, 2005.  С. 111-118 и др.

[18]  Лис Т.В. Воровство в традиционной культуре: опыт этнолингвистического анализа // Язык и культура. Материалы  международной научной конференции, посвященной 70-летию профессора Л.В. Савельевой. Петрозаводск, 2007.  С. 243-246;  Она же. Семейные кражи в контексте обычного права (по материалам середины XIX — начала XX в.) // История. Язык. Литература. Петрозаводск, 2006. С. 5-8; Пулькин М.В. Девиантность и норма: проблемы соотношения (по материалам Олонецкой губернии) // Свое и чужое. Петрозаводск, 2009. С.16-19.

[20] См.: Многоликая Финляндия. Образ Финляндии и финнов в России. Великий Новгород, 2004.; Нормы и ценности повсеадневной жизни: становление социалистического образа жизни в России. 1920-1930-е гг. С-Пб., 2000.  Юсупова Л.Н. Имагология как новое направление междисциплинарных научных исследований в России    (историографический аспект) // Язык и культура. С. 273-276.  Она же. Национально-культурные общества Карелии как инструмент формирования культуры межэтнического диалога // Проблемы развития гуманитарной науки на Северо-Западе России: опыт, традиции, инновации. Т.1. Петрозаводск, 2004. С. 208-211;  Бирин В.Н. Роль национальных общественных объединений Карелии в формировании межэтнической  толерантности // Толерантность: искусство жить вместе.  Петрозаводск, 2007. С. 10-15.

[21] Пименов В., Эпштейн Е. Русские исследователи Карелии (XVIII в.). Петрозаводск, 1958; Они же. Карелия глазами путешественников и исследователей XVIII – XIX вв. Петрозаводск, 1969.

[22] Пашков А. М. «Описание Олонецкой губернии» В. А. Дашкова как исторический источник // Актуальные проблемы развития общественных наук на современном этапе. Петрозаводск, 1986. С. 60-62; Он же. Описания  Олонецкой губернии 30-50 гг. XIX века как исторический источник // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 1988. С. 107-114; Он же. Петрозаводская ссылка Ф. Н. Глинки // Памятники Отечества. 1989. №1. С. 56-60; Он же. Т. В. Баландин  — малоизвестный петрозаводский просветитель конца XVIII – начала XIX века // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 1991; Он же. Карелия и Соловки глазами пушкинских друзей. Петрозаводск, 2001; Он же. Горнозаводское краеведение Карелии  конца XVIII –начала XX вв. Петрозаводск, 2007.

[23] Пашков А.М. Карельские просветители и краеведы XIX – начала XX века. Петрозаводск, 2010.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>