ЗАГАДКИ ТРЕХ ПИТЕРОВ МАРСЕЛИСОВ

                                                                              Данков М.Ю.

Всплеск отношений Московского государства с северогерманскими городами и Генеральными Штатами в XVII столетии связан с допуском «ганзейцев» в 1603 году, к широкой экспортной торговле с Архангельском. Именно тогда жители Гамбурга  нашли «общий взгляд» с голландскими купцами и судовладельцами, регулярно «ходившими» в Белое море[1]. К этому же времени относится проникновение на восток представителей славной «гамбургской» фамилии Марселисов, задержавшихся в России как минимум на четыре поколения. Из них три Питера Марселиса в конце XVII столетия оказались контактно связаны с историей Олонецкого уезда.

Попытаемся внести ясность в национальную принадлежность «торговых людей» с запада. К 20-м годам XVII века купцы из Бремена и Гамбурга находились в союзе с торговцами из Нидерландов. Более того, голландцы тогда просили русского царя предоставить им право на свободу торговли. Однако речь шла не столько об этнических немцах, сколько о голландских коммерсантах, осевших в Северной Германии. Среди них выделялись фамилии Де Мошерона, Ван Кеербергена и Марселиса[2].

Родоначальником российских Марселисов считается Гаврил (Гавриэль) Марселис (Marselis Gavril), который оказался в Московии во времена царя Бориса Годунова. Первоначально, совместно с Исааком Алином (Аменом), владел небольшой торговой конторой. Вскоре установил контакты с властью и даже участвовал в освобождении из польского плена русского патриарха Филарета[3].

С 1631 года нанимал на русскую службу иноземных офицеров и порой  выполнял обязанности толмача в европейских миссиях[4]. По утверждению историка XIX столетия И. Гамеля, на протяжении 30 лет Г. Марселис благополучно вел самостоятельную и успешную торговлю с Россией[5].

Его сын Питер (Петр) Гаврилович Марселис (Marselis Pyotr Gavrilovich), личность во многом героическая и легендарная, родился в 1602 году в Роттердаме. Едва исполнился год, как отец и мать, Анна Л’Ермите,  перевезли мальчика в Гамбург. Считается, что в Московском государстве Питер Марселис появился в 1629 году[6].

Отметим, в Россию молодой, но «со связями» предприниматель приехал не как случайный волонтер, а по приглашению отца, с идеей закрепиться в российской коммерции и удержать семейное торговое и промысловое дело. П. Марселис быстро вошел в курс купеческих сделок родителя. Не случайно на «первых порах» он не стеснялся использовать жалованную грамоту компаньона отца И. Алина.

Однако в 1638 г. коммерсант заполучил личную грамоту, гарантирующую права на торговые операции с Европой[7]. В 1636 году Марселис выгодно устраивает личную жизнь. Его женой становится Доротея Барнесли, дочь осевшего в Москве англичанина Джона Барнесли и дворянки из Ливонии фон Дюкен[8]. Процветающий предприниматель П.Г. Марселис  через родственные связи голландского купца Германа Фензела заполучает контакт с ведущей фирмой инициативного Г.Э. Кленка[9].

Кстати, торговый дом «Де Вогелари & Г.Э. Кленк» с 1655 г. состоял в арендных отношениях с русским патриархом Никоном. Десять лет  представители компании владели монопольным правом на рыбную ловлю на Мурманских берегах Белого и Баренцева морей. К тому же общество Кленка обеспечивало по контракту перевозку зерна, закупаемого саамами на Северной Двине[10].

Чуть ранее с тем же Х. Фензелом, который был обручен с сестрой супруги Марселиса, концессионер завладевает прибыльной русской монополией на ворвань с морских побережий[11]. Одновременно на новой родине верткий торговец ухитряется не разрывать коммерческие, чрезвычайно выгодные связи с торговой Европой. Он на зависть конкурентам  продолжает наращивать «семейное» дело. Во всяком случае, современный исследователь из Гарвардского университета Я.Т. Котилайне подчеркивает видную роль, которую в 30-х гг. XVII века играл Питер Марселис в торговой иерархии Бремена. Историк сообщает, русские товары поступали в Бремен через Амстердам и Гамбург. Коммерческие операции успешно проводились бременскими жителями и купцами, происходящими из Голландии и Гамбурга: «…так, бременский торговец Конрад Поппенс был активным членом торгового общества, в которое в начале 1630-х годов входили также голландцы Селио и Питер Марселисы»[12].

В России П.Г. Марселис быстро оценил возможность участия в привлекательном и почти беспроигрышном для пополнения капитала проекте, связанным с развитием горной металлургии и строительством железоделательных заводов. Предприниматель умело манипулирует кредитом и играет на временных финансовых затруднениях голландцев Абрахама и Андриаса Виниусов, а также Юлиуса Виллекена. Они в Архангельске вели хлебную торговлю, а с 1632 года на правительственную ссуду вместе с продвинутым купцом П. Марселисом и Томасом де Сваном начали  металлургическое дело под Тулой[13].

Между тем в 1639 г. Марселис с новым партнером Филимоном Акемой  очаровал А.Д. Виниуса, предоставил ему денежную ссуду и вскоре наполовину захватил чужое производство. Заметим, А.Д. Виниус – отец думного дьяка А.А. Виниуса[14], строитель первой домны в России, являлся собственником многих водо-действующих железоделательных заводов, а с 1632 г. владел исключительным правом на литье железа и пушек в Тульском регионе[15].

Таким образом до 1647 г. Тульская металлургическая компания возглавлялась тремя компаньонами из Нидерландов. Однако тремя годами  ранее Марселис и Акема получили самостоятельную жалованную грамоту с правом в течение 20 лет строить и эксплуатировать оружейные заводы на реках Ваге, Костроме и Шексне. Очередной царский документ 1648 года продлил, правда, уже без А.Д. Виниуса, двадцатилетние привилегии партнеров на Тульские оружейные заводы[16].

Коммерсанты Марселис и Акема: «…в Тульском и в Каширском и в Ярославском и в иных уездах железные заводы своими деньгами и владели теми заводы вопче…»[17]. Вскоре лютеране-промышленники породнились и тем самым укрепили экономический союз. В 1655 году П.Г. Марселис обручился с дочерью партнера, Анной Акема. Ее мать, также А. Акема принадлежала к старинному шотландскому роду де Кроо[18].

В результате компаньоны расширили совместную оружейную империю[19]. Тогда же дельцы приступили и к 1663 г. достроили в 60 км от Тулы новый металлургический комплекс, получивший название Каширские заводы. Пятидесятые годы – время «фарта» заводчиков Марселиса и Акемы. Коммерсанты ухитрились на 15 лет взять в аренду у И.Д. Милославского, тестя царя Алексея Михайловича, чугунолитейный завод на р. Протве[20].  Невдалеке, на р. Угодка, в 1659 г.  они возвели новую железоделательную мануфактуру.

Однако выгодное и, казалось, перспективное сотрудничество не избежало скандала и в 1662 г. лопнуло. Петр Марселис был «схвачен за руку» и признался в воровстве с Московского монетного двора медных денег стоимостью 15 тыс. рублей[21]. События разворачивались в дни так называемого «Медного бунта».  Несмотря на дружественные контакты Марселиса с «ближними боярами» и благоволение монарха, его железные заводы за уголовные «вины», были «отписаны на государя»[22].

В результате видного промышленника приговорили не только к конфискации имущества, но и к изгнанию за пределы московской земли. Материалы секретной экспедиции Сената в начале XVIII столетия отмечают, мягко говоря, недовольство представителей консервативной российской элиты экономическими действиями «гамбуржинина». Приведем текст фискального решения: «И во 170 (1662 году – М.Д.) по указу же блаженные памяти Великого Государя тех всех железных заводов Петрова половина Марселиса за ево Петрову вину отписана была на него Великого Государя, а другую половину велено владеть товарищу ево Филимону Акеме попрежнему…»[23].

«Отписка заводов» по существу означала полную экспроприацию государством частной собственности Питера Марселиса. Так порой безответственная коммерция, но более тяга к личной наживе, спекуляции на рынке наносили державе существенный вред. Очевидно П.П. Марселис, входя в галерею купцов, опирающихся на родственников и деловых друзей в Амстердаме и Гамбурге, являлся не только рисковым заводчиком и поставщиком правительства, но и откупщиком государственных монополий и торговым агентом иностранных государств в России.

Между тем власть «забыла» исполнить суровый приговор и через несколько лет П.Г. Марселиса освободили[24]. Заступничество датского короля Христиана IV изменило расклад сил. Жёсткий курс в отношении купца, промышленника и дипломата в 1667 году сменился «с гнева» на милость. В результате «тульские» заводы царь «…за многие ево и отца ево царскому величеству службы…» возвратил Питеру Марселису[25]. Отметим туманность благосклонной государевой формулировки «за многие службы», которая в документе не детализируется.

Признаемся, помимо торговых и заводских забот, Марселис с 1640 года, «держал» масштабные обязанности приказчика, а в скором времени и комиссара датского короля. Через год он уже деятельный агент голштинского герцога. С этих пор «гамбуржинин» водит дружбу и оказывает частные услуги Артамону Матвееву – «ближниму боярину» царя Алексея Михайловича.

Проявляя талант переговорщика и толмача, он в составе дипломатической миссии выехал в Европу – ко двору польского короля. В 1642 году коммерсант назначается послом в Данию. Тогда же, скорее всего за негоциантскую  инициативу и посреднические усилия, он получает от датского короля дворянский титул и фамильный герб[26].

Любопытно, по наказу царя Михаила Федоровича, в 1642-1644 гг. П. Марселис являлся посредником не состоявшегося брака царской дочери Ирины Михайловны и принца Вальдемара, сына датского короля Христиана IV.

После реабилитации  в 1665 году Марселис вместе с Д. Анггелером  откомандирован в Европу, ко двору короля Дании и правителю Бранденбурга с просьбой урегулировать отношения Польши и России. Тогда же коммерческий советник Московского двора  Марселис  составляет Торговый устав, отредактированный в 1667 г. главой Посольского приказа А.Л. Ордином-Нащокиным[27].

Пережив тяготы «экспроприации» и горечь забвения, П.Г. Марселис плавно и очевидно осознанно удаляется от кремлевских интриг, получает свободу и новые неожиданные приоритеты на Северной Двине. Здесь строится «Архангельский Город», формируется важнейший для России таможенный пункт, многие иноземцы обустраиваются «всерьез и надолго».

Как ни странно, П.Г. Марселис вновь удивляет современников и помимо дипломатического, административного и коммерческого дара  проявляет градостроительные способности и талант архитектора. Указом от 26 июня 1667 г. Алексей Михайлович повелевает промышленнику: «ехати к Архангельскому городу для того…по челобитью всего Московского государства и всех порубежных городов торговых людей учинел о торговле с ыноземцы устав».

Документ связан с восстановлением центра от пожара: «Архангельском городе волею Божию ноне погорело». Для этого: «…учинив радением своим чертеж, как у Архангельского города размер и основание торговых промыслов товарному складу и Немецким приезжим дворам», так и  «слободам стрелецким и всех жилецких людей домов, чтоб со всяким добрым и пристойным строеньем», в том числе «городовой крепости,..и гостиным…дворам», можно «…бережно и осторожно устроенным быти»[28].

Опустошительный пожар 1667 г., «учиненный…майя в 16 день в Вознесеньев день…у Архангельского города», нанес потрясающий урон беломорскому порту – «…анбары и лавки все погорели без остатка»[29].

Как видим, «роспись» повелевала провести планомерную военную и «мирскую» застройку единственного в России арктического морского города-порта[30]. «По приезде» к Белому морю Петр Марселис обязывался обследовать место, где «у Архангельского города корабельной пристани быти…на старом ли или на ином месте, где сыщетца лутше, чтоб корабельной пристани быть близко берега в пристойном месте».

Все для того, чтобы «…с кораблей бы иноземцы товаров… не вывозили и на корабли русских товаров к себе не клали. Да ему ж, Петру», поручалось «досмотреть по берегу, где мочно устроить гостиные дворы, и анбары каменные…на то каменное дело камень белой и известь ломать и кирпич делать и сколь далеко от города».

Документ также упоминает о помощнике, «…для того осмотру послан с ним, Петром, мастер немчин», – градостроителе Вилиме Шарфе[31]. Вскоре «…самым удобным местом для нового строительства…было признано Марселисом и Шарфом погорелое место деревянных гостиных дворов»[32].

Правда, исследователи К.П. Гемп и М.Ф. Кибирив высказали мнение о том, что в 1667-1668 гг. П. Марселис нарушил волю государя, и не выезжал в Архангельск, предпочтя остаться на тульских заводах[33]. Тем не менее «Двинский летописец», именует П. Марселиса и В. Шарфа «градодельцами», тем самым подтверждается их присутствие на Северной Двине[34].

Для возведения нового гостиного двора Марселису пришлось  осматривать каменоломни и месторождения глины, необходимые при строительстве кирпичных заводиков и печей, чтобы «известь жечь»[35].

Иностранцы в «Городе», представляется, действовали автономно. Они достаточно быстро создали архитекторские чертежи, «как быть на том старом месте новому зданию», и отправили их с «досмотром» Алексею Михайловичу[36].

Любопытно, Марселис не смог представить суммарную смету, так как «без мастеров» ее делать – «не за обычай, а мастеров, кому сметить нет»[37]. Между тем, в связи с проектом восстановления «погорелого» города существует еще одна версия. Якобы «примерный чертеж» был отправлен из Кремля 25 сентября 1667 г. вместе с царской грамотой. Гипотеза основана на том, что Питер Марселис будто бы «места не бывал и чертеж не представил»[38].

Однако упомянем, Двинский воевода И.И. Чаадаев, оценивая работу посланцев, более высоко отзывался об архитектурных предложениях В. Шарфа. В отписке «на Москву» воевода сообщал: «…а чертежам, государь, городовым изволишь свое рассуждение учинить». По его мнению: «А вилимовы чертежи видятца прочнее и лутче»[39]. Между тем вопрос, связанный с автором плана архангельских перестроек в конце 60-х гг. XVII столетия, до сих пор вызывает дискуссии[40].

Мы же отметим, чертеж гамбургского «торгового человека» Марселиса у воеводы вызвал не только архитектурные, но и этнические замечания: «…не достоит так быть, что русскому (двору – М.Д.) от города дале и на леве (стороне), а немецкому ближе и на правой стороне…». Исполнительный чиновник сообщал Алексею Михайловичу: «…да и прежь, государь, того и старые дворы так были: от города ближе был русский двор»[41].

По мнению И. Чаадаева, «Петр (Марселис)», как будто «написал по осмидесят сажень все стены, и так будет тесно, строенья никакого впредь прибавить будет негде»[42]. Согласимся с мнением Л.Д. Поповой, чертежная работа, с размерами, определенно производилась в Архангельске сразу двумя архитекторами, после знакомства с реальным ландшафтом[43].

Очевидно, в устье Сев. Двины в 60-х годах XVII столетия  Марселис и Шарф выполнили лишь задачу по проектированию и снабжению необходимым материалом «корабельного пристанища» и города[44]. В то же время руководителем работ с широкими властными и финансовыми полномочиями являлся «гость» Аверкий Кирилов. Оказывается, он в мае 1667 г. прибыл к «Городу» по государеву наказу с назначением контролировать таможенные и кабацкие сборы «в корабельной приход у таможенного сбору».

По существу в «отписке» формулируется смысл нового торгового Устава. Алексей Михайлович требовал концентрации заморской торговли в Архангельске: «торговати Московского государства с торговыми людми всякими товары, приезжая из-за моря, у Архангелского города, а к Москве и в городы с товары и без товаров не ездить»[45]. Таможенный барьер перекрывал пути тайной торговли, приводил к ликвидации утаивания грузов от досмотра. Тем самым складывалась обстановка для увеличения коммерческих сделок с иноземцами прямо на корабельной пристани, «дотла уничтоженной пожаром»[46].

Тогда же задетое самолюбие заставило Питера Марселиса обратиться к царю с необычной просьбой. Опытный торговец, сознавая статус А. Кирилова, который в 1660-1665 гг. возводил здания Московского гостиного двора, в «доношении» требует «не по чину» особого «указу», чтобы А. Кирилов: «…все, что к прибыле казне царского величества объемлется, со мною советовал…». Невиданное дело, рисковый Марселис интригует монарха, выпрашивая для себя управленческие выгоды «чтоб гость Аверкий Кирилов с мною советовал, где быть гостиному двору и какою величиною тому быть, так и городу»[47].

Предприниматель Питер Марселис, сохраняя кремлевскую монополию, продолжал в Архангельске скупать корабельный лес и отправлял «балансовую древесину» в Нидерланды[48]. Занимаясь европейской торговлей, П. Марселис заключил «Контракт о мачтах из Московии», специально созданный для продажи на Западе русского корабельного леса. В 1670 г. монополия была передана другому голландскому предпринимателю Вернеру Мюллеру. В выгодных операциях с мачтовой древесиной Мюллер сотрудничал с Генрихом Бутенантом, комиссаром датского короля в России, и купцом Даниэлем Гартманом.

Вскоре Г. Бутенант, партнер П. Марселиса по иным сделкам, в 1677 году совместно с Гартманом перекупил монопольное право на «Контракт московских мачт». Приоритет на сверхприбыльную коммерцию корабельным лесом А. Бутенант сохранял до начала XVIII столетия[49].

Между тем, отметим, деловая активность и купеческое дарование «гамбуржинина» Марселиса на Северной Двине раскрылась много ранее «пожара». В Государственном архиве Архангельской области, сохранились таможенные выписи за ноябрь 1657-февраль 1658 годов, на провоз иноземцами товаров из Архангельска и Холмогор на ярмарки в верховские города и центральные районы России[50].

Комплекс документов позволяет оценить диапазон коммерческого интереса Марселиса[51]. Оказывается, иноземец активно занимался торговлей холодного оружия. Архангельская таможенная выпись от 15 января 1658 года сообщает: «…отпущен от Города ис таможенной избы…анбурской земли Петра Марселиса на восмнатцати лошадех, а с ним товару десят ящиков полос пажечных да десят бочек рукоятей пажечных…»[52].

Документ от 19 января уточняет спецификацию товара «…что остался от городцкие ярмарки…16 ящиков шпаг и хортов немецких, по пяти сот в ящике, да на те шпаги 13 бочек кошел нарукавников и наконечников»[53].

Питер Марселис в Архангельске с успехом продает «заморский товар»: «сандалу», «серы горячие», «перец», «белила», «масло деревянное», «сахар головной», «бакану», «нашатырь», «масло скипидарное», «сельдей сухих», «сурику»[54].

Любопытно, иностранец Петр Гаврилович Марселис в таможенных выписях 1657-1658 гг. именуется под разными русскими именами «Антонов Фандурин», «Михайло Антонов», «Марселис Онтонов»[55]. Транслитерация многих иностранных фамилий в русских источниках, характерна для этого времени. Однако, исходя из содержания документов, речь без сомнения идет об одном историческом лице, а именно Питере Марселисе.

После насыщенного архангельского периода, связанного с градостроительством и торговлей с северогерманскими городами, в биографии «голштинца» наступает завершающий этап. В конце 60-х гг. XVII столетия в поле торговых интересов П. Марселиса попадает дикая и малонаселенная территория Олонецкого уезда. Предчувствуя экономическую удачу, владея опытом организации металлургического производства, он в 1669 г. получает от Алексея Михайловича привилегию на разработку руд в заповедном Обонежье.

Удаленность участка усугублялась отсутствием каких либо дорог из метрополии. Безусловно, промышленник знал о роли карельского железа на континентальных ярмарках, в том числе Тихвинской. Олонецкий уклад пользовался особой славой на Сев. Двине и в «Городе». Регулярная поставка металла в метрополию связывалась с острой нуждой московского правительства. Для этого еще в середине XVII столетия бояре привлекали крестьян «лозоискателей» к поиску руды в Заонежье.

После государева указа 1666 г. «для сыску медной руды» в «Толвуйский и Шунский» погост Олонецкого уезда под «рукой» новгородца Семена Гаврилова направляются первые иноземцы. Сохранились их имена, «датцкий» плавильщик Денис Юрыш (D.Ioris) и доктор Николае Андерсон[56].

Торговец Гаврилов, очевидно, владел в крае значительной долей земель, лесов и озер[57]. От Московского правительства он затребовал 260 рублей жалованья и «доварок» в пределах 250 рублей на обустройство будущего заводика на Спиридоновском ручье в  Фоймогубской волости.  Кроме того, на оснащение металлургической мануфактуры и развитие горного дела первопроходцы получили немалые денежные средства Олонецкой приказной избы, Повенецкой таможни и «кабацкие» прибыли[58].

Рудознатцы вели «розыск» руд и ставили на учет месторождения, так называемые «ямы», еще ранее известные «тутошним» жителям. Однако команда новгородского купца не смогла начать плавку и литье меди на Спиридоновском ручье, на западном берегу Онежского озера. В 1669 году, через три года после старта работ, якобы из-за бедности руды и удаленности района, концессия закрылась. Юридическое право на разработку медных месторождений в Олонецком крае перешло маститому, но престарелому дельцу Питеру Гавриловичу Марселису.

Какой металл планировалось вырабатывать в глухих «суземках» Карелии, сегодня определить невозможно. Очевидно, помимо меди концессионер имел виды обустроить производство для разработки обнаруженных месторождений железной руды[59]. Тем не менее, слабое здоровье, подорванное 40-летней деятельностью в Московии, политические интриги, старость скорее всего не позволили даже приступить к дополнительному поиску руды в Фоймогубской волости.

В 1672 году П.Г. Марселис сотворивший блестящую карьеру, скончался в Москве[60]. Его супруга, Анна Акема, тут же вышла замуж за Т. Келлермана. Единственными наследниками фамильных российских железоделательных мануфактур и предприятий, в том числе в Фоймогубской волости, становятся его сводные сыновья Петр Петрович Марселис (старший) от брака с Д. Барнесли и Петр Петрович Марселис (младший), мать А. Акема.

Обязанности управляющего карельскими предприятиями берется исполнять, очевидно, более искушенный в экономических делах старший Марселис. К сожалению, его биография, впрочем как и брата, исследователям представляется некоей «фата морганой». Неизвестно место и время рождения П.П. Марселиса старшего. Скорее всего, отправной точкой следует считать первую женитьбу отца в 1636 году. Тогда П.Г. Марселис держал «в благополучии» свой двор «на Поганом пруду» в Москве[61].  В то же время существуют косвенные свидетельства, что Петр Марселис (старший) перебрался на постоянное место жительства в Россию из Копенгагена. Он, вместе с супругой Марией (Маргаритой) Вилимовной, урожденной Беккер фон Дельден, в 1669 году прибыл на новую родину в чине морского капитана датского королевского флота[62].

Во время личной аудиенции с Московским государем иноземец передал рекомендательное письмо Датского короля. Для конца ХV11 столетия подобное представление на самом «высоком градусе» способствовало дальнейшей карьере и являлось политическим бонусом. Вскоре, после смерти главы рода Марселисов, в 1674 году, царь Алексей Михайлович жалованной грамотой подтвердил юридическое право Петра Петровича Марселиса (старшего) на удаленные места на юге Олонецкого уезда, которые ранее «ведал гость Семен Гаврилов».

Монаршей властью повелевалось: «…медные и другие руды приискивать и сыскав заводы заводить и тое руду плавить и ковать своими деньгами и проторьми и наемными людьми»[63]. Компаньоном П. Марселиса в организации фоймогубского производства, становится голландский предприниматель Еремей Ван дер Гатен (известна транслитерация Еремей фон дер Гартнер, а также Хармен фан дер Гатен)[64]. Однако «худый успех в добывании медной руды», зато в значительных объемах обнаруженная в 1674 г. железная руда, заставили Гатена и Бутенанта «с помощью мастеров с Каширских заводов Марселиуса» организовать в тех местах «железные и укладные заводы»[65].

Тем временем, история распорядилась по-своему. Российский век Петра Петровича Марселиса (старшего) оказался непозволительно коротким. Скорее всего, бывший флото-капитан, как и отец, не успел обжиться и приступить к  выпуску карельского чугуна. В 1675 году, «при своей крайней болезни», он неожиданно, в расцвете сил уходит из жизни[66]. Существует не подтвержденный взгляд, перспективный коммерсант «был убит в пьяной ссоре» в Москве[67].

С этого момента рудокопные дела «клана Марселисов» в Олонецком крае переходят в «твердые» руки «датцкого фактора» Генри Бутмана (он же Андрей Иванович Бутенант)[68]. До 1678 г. его компаньоном становится  Е. фан дер Гатен, дядя Марселиса по матери[69]. Коммерсанты по «духовному» завещанию назначались опекунами Христиана (в русской транскрипции Крестьяна – М.Д.), малолетнего сына Петра Марселиса (старшего)[70]. В этом смысле упомянем пассаж англичанина П. Гордона из «Журнала или дневной записки» 1677/78 гг. о бракосочетании бывшей супруги П.П. Марселиса.

Запись от 11 февраля гласит: «Я был на свадьбе полковника Мензиса[71], который женился на вдове Питера Марселиса и взял за нею 5 000 рублей деньгами, а также посуду и драгоценности стоимостью еще 2 000 – хорошее состояние, если умело им распорядиться»[72].

Оказывается, вдову Беккер фон Дельден и ее нового супруга-дипломата не интересовали горные мануфактуры на «краю света» в далеком Заонежье, которые были отписаны на сына Христиана.

Один из доверительных собственников «фоймогубского промышленного узла» Е. Гатен в 1676 году командирует голландского коммерсанта Еремея Традела с иноземными горными мастерами Иоганном Пульманом и Германом Лефкеном к Онежскому озеру для более серьезной разведки полезных ископаемых[73]. Бутенант, известный преданной службой Марселисам в Москве и Архангельске, также «напрямую» приступил к «тутошнему прииску»[74]. Еще будучи приказчиком дома Марселисов, он «на откупе» продавал на Запад русское сало, лосося, ворвань и двинский мачтовый лес[75].

В Обонежье Бутенант рьяно берется за дело и отстраивает два железоделательных завода, Устьрецкий в Кижском погосте, на Усть-реке, впадающей в Онежское озеро, и Фоймогубский, на Спировском ручье «в урочище» между Ковшезером и Путкозером. В 1678 году, после кончины фан дер Гатена, Бутенант и юный Марселис получают «от царя Федора Алексеевича грамоту» предоставляющую право владеть производством в Заонежье[76]. Гамбургские предприниматели, расширяя привилегированный статус иноземного мастера, постепенно прививали в Карелии западные горнозаводские технологии, обучали «рудознатцев» передовым приемам.

Новая грамота 1685 года в очередной раз «дана» компаньонам «на десятилетнее владение сими заводами» и на мануфактуру, только что возведенную «в Шунгском погосте»[77].  Олонецкая горнозаводская и металлургическая база с этих времен в исторической литературе устойчиво именуется через фамильный дефис, заводы Бутенанта-Марселиса.

Заметим, первые мануфактуры «в Фоймогубской волости» были молотовыми, ведь плавка железа началась лишь с начала 80-х гг. XVII столетия. Подтверждение находим в жалованной грамоте 1696 года Петра Алексеевича А. Бутенанту: «…а урочные годы считать велено со 189 году (с 1681 г. – М.Д.) генваря с 25 числа, как у них о том заводе челобитье началось, быть и железо из руд плавить начато…»[78].

Заонежское железо начинает производиться в промышленных объемах. Уже в 1683 году Олонецкие укладные железные заводы Бутенанта и Марселиса поставляют в Архангельск «…6449 пуд. 25 гривенок», правда, неизвестно – железа или уклада. Из них 3488 пудов 25 гривенок продано и отправлено «за море…». Вскоре заводы значительно увеличивают объемы: «…Да к нынешнему ко 193 году (1685 году)  изготовлено 6903 пуда 5 гривенок»[79]. Помимо продажи «железных полос» к «Архангельскому городу», олонецкие мануфактуры стали осваивать местный рынок и поставлять свою продукцию на многие континентальные ярмарки.

После кончины в 1690 году «Крестьянко» Марселиса будто бы по экономической причине прикрылся «заводик» у Верхозера на Устьматке, невдалеке от Устьрецкого завода. Тогда же А. Бутенант отстроил Лижемский молотово-доменный завод в 25 километрах от Устьрецкого, и молотовый Кедрозерский, которые «велено ведать в Новгородском, а с 1700 г. в Посольском приказе»[80].

Историк XIX столетия И.Х. Гамель ошибочно считал, что промышленный участок «Шунгского погоста» после смерти юного Марселиса перешел по наследству к отчиму, генералу Павлу Гавриловичу Менезиусу[81].

Что касается судьбы другого родственника, П.П. Марселиса (младшего), то до сих пор о нем сохраняется «исследовательский вакуум»[82].

Отметим, в петровскую эпоху существенно меняется роль частных металлургических заводов Заонежья. Пожалуй, самым последним и значительным для истории Устьрецкого завода в Фоймогубской волости стал указ от декабря 1701 года Петра I. Грандиозное задание обязывало заводы Бутенанта-Марселиса к марту 1702 года помимо «прутового» железа, «лопаток и ломов» поставить 100 артиллерийских стволов и до 1 000 ядер к каждой пушке[83].

Учитывая скоростной режим  плавки, а также напряженную боевую обстановку Северной войны, допустимо увязать правительственный заказ с прорывом «балтийского вала» в Ижории, и маршем русских войск по «Осударевой дороге» в тыл шведам[84]. В контексте укажем реляцию губернатора Новгорода Я.В. Брюса, составленную позже по выкладкам Бутенанта. В момент, когда сержант М. Щепотев готовил трассу от Нюхчи к Повенецкому рядку, заводы в Заонежье отлили: 100 штук 12-ти фунтовых пушек, 75 590 штук 12-ти фунтовых ядер, 5 160 штук 10-ти фунтовых ядер, а также  244 штук 4-х пудовых бомб[85].

Артиллерийские запасы предназначались для обоза царя Петра, преодолевавшего в августе 1702 года легендарную трассу к Балтике. Оружие помогло русской армии одержать решающие виктории 1702 г. под Нотебургом (Орешек) и в 1703 году у Ниеншанца (Канцы).

Однако вскоре состоялся немотивированный переход заводов Бутенанта-Марселиса в казну и постепенное их разорение. До 1720 года в производственном режиме с трудом удерживался лишь Устьрецкий завод в Фоймогубской волости.

Представители следующих поколений рода Марселисов, вновь «засветились» в России, лишь к концу царствования Петра Великого. Осенью 1724 г. на берега Невы прибыл датский архитектор Христофор Марселиус. В Петербурге иноземец создал девять любопытных листов с видами имперской столицы, показав не «парадный, а будничный» ее вид[86].

О неоднозначной судьбе Х. Марселиуса свидетельствует черновик его рукописи на немецком языке «Приключения в С.-Петербурге»[87]. Художнику явно не задалась жизнь в России[88]. Однако убедительных доказательств, подтверждающих родство рискового рисовальщика с Марселисами, владевшими мануфактурами в Карелии, не обнаружено.

Что касается «гамбургских» заводов в Фоймогубе, то в начале XVIII столетия на них ставится точка. Осенью 1703 года в устье р. Лососиница  закладывается правительственный Шуйский (в будущем Петровский – М.Д.) завод. Строительство открыло новую страницу промышленного освоения края, хотя с трудом объяснило ликвидацию совершенного железоделательного производства Марселиса-Бутенанта.



[1] Котилайне Я.Т. Русская торговля с северогерманскими городами через Архангельск в ХVII в.»//Русский Север и Западная Европа. СПб., 1999. С. 42-43.

[2] Вейнрок Э.Х. Международная конкуренция в торговле между Россией и Западной Европой: 1560-1640 гг// Русский Север и Западная Европа. СПб., 1999. С. 27.

[3] Филарет (Романов Федор Никитич 1554/55-1633) отец царя Михаила Федоровича Романова. С 1608-10 и с 1619 гг. русский патриарх. В 1610 г. возглавлял «посольство» к Сигизмунду III. В Польше подвергся аресту. С 1619 г. фактический правитель России.

[4] Попова Л.Д.  Марселис Гаврил (Marselis Gavril)//Голландцы на Русском Севере в ХVI-ХХ веках. Биобиблиографический справочник. Архангельск. 2007. С. 205.

[5] Гамель И.Х. Описание Тульского оружейного завода в историческом и техническом отношении. М., 1826. Прим. С. 18.

[6] Васильевский А.П. Очерк по истории металлургии Олонецкого края в ХVI-ХVII вв. Петрозаводск. 1949. С. 53.

[7] Велувенкампм Я.В.  Марселис Петр Гаврилович (Marselis Pyotr Gavrilovich)//Голландцы на Русском Севере в ХVI-ХХ веках. Биобиблиографический справочник. Архангельск. 2007. С. 207.

[8] Amburger E. Die Familie Marselis: Studien zur Russischen Wirtschaftgeschichte. Giessen. 1957. S. 69; Велувенкамп Я.В. Компания «Де Вогелар и Кленк» в голландско-русских коммерческих отношениях ХVII в.//Нидерланды и Северная Россия. СПб.,  2003. С. 52.

[9] Amburger Е. Die Familie Marselis: Studien zur Russischen…S.20, 77-78, 208; Велувенкамп Я.В. Компания «Де Вогелар и Кленк»…2003. С. 52.

[10] Демкин А.В. Западноевропейское купечество в России в ХVII в. М., 1994. Вып.2. С. 28-29; Велувенкамп Я.В. Компания «Де Вогелар и Кленк»…2003. С. 50.

[11] Велувенкамп Я.В. Компания «Де Вогелар и Кленк»…2003. С. 53.

[12] Котилайне Я.Т. Русская торговля с северогерманскими городами…1999. С. 50; Witzendorff H. J. Von. Bremens Handel im 16 und 17. Jahrhundert//Bremisches  Jahrbuch. 1955/ Bd 44. S. 145, 150.

[13] Велувенкампм Я.В.  Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 207.

[14] Кротов П.А. Основание Санкт-Петербурга. СПб., 2006. С. 154.

[15] Велувенкампм Я.В.  Виниус Андрей (Андреас) Денисович (Winius Andrey Denisovich)//Голландцы на Русском Севере в ХVI-ХХ веках. Биобиблиографический справочник. Архангельск. 2007. С. 90-91.

[16] Велувенкампм Я.В.  Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 207.

[17] РГИА (Российский Государственный исторический архив. СПб.). Ф. 1341. Оп. 303. Д. 1534. Т. V11. Л. 159.

[18] Акема Анна Елизарьевна (урожденная де Кроо),  в первом браке жена Филимона (Тильмана) Елисеевича Акема, во втором (1677 или 1678) Вахрамея Меллера. Архив ВИМАИВ и ВС (Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи. СПб.). Копия. Ф. 2. Оп. 1. Д. 33. ЛЛ. 768-769 об. Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. 2. Оп. 1. Д.33. ЛЛ. 778-779.

[19] Архив генерал-фельдцейхмейстера Якова Виллимовича Брюса (1669-1735). Т. III. Письма Я.В. Брюса (1707 год). СПб.-Щелково. 2006. С. 229.

[20] Велувенкампм Я.В.  Акема Филимон (Тильман) Филимонович(Akema Filimon Felimonovich)//Голландцы на Русском Севере в ХVI-ХХ веках. Биобиблиографический справочник. Архангельск. 2007. С. 19-21.

[21] Велувенкампм Я.В.  Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 208.

[22] Рожков В.И. Горнозаводской промысел в Олонецком крае. ОГВ за 1895 г., № 71.

[23] РГИА. Ф. 1341. Оп. 303. Д. 1534. Т.V11. Л. 159 об.

[24] Велувенкампм Я.В.  Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 208.

[25] РГИА. Ф. 1341. Оп. 303. Д. 1534. Т.V11. Л. 159 об.

[26] Гамель И.Х. Указ. соч. С. 18.

[27] Велувенкампм Я.В.  Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 208.

[28] РГАДА (Российский Государственный архив древних актов. Москва). Ф. 159. Оп. 3. Д. 243. Сст. 41-42; ДАИ (Дополнения к Актам историческим, собранным Археографическою комиссиею). Т. 6. СПб. 1857. С.33.

[29] Овсянников. О.В.  Средневековые города Архангельского Севера. Люди, события, даты. Архангельск. 1992. С.172.

[30] Там же. С.173.

[31] РГАДА. Ф. 159. Оп. 3. Д. 243. Сст.88,  90-91.

[32] Там же. Сст.95, 96; ДАИ. Т. 6…С. 36.

[33] Гемп К.П., Кибирив М.Ф. Архангельский гостиный двор//Архитектурное наследство. М. 1958. Вып. 10. С. 155.

[34] ПСРЛ. Т. 33. С.156.

[35] Цит. По кн.: Попова Л.Д. Архангельск. Очерк истории строительства. Архангельск. 1994. С.33.

[36] Там же.

[37] РГАДА. Ф. 159. Оп. 3. Д. 243. Сст.95, 96.

[38] Гемп К.П.. Гостиные дворы в Архангельске//Памятники архангельского Севера: Сборник. Архангельск. 1983. С. 138; Овсянников О.В., Фирсова Л.Д. Архангельские гостиные дворы// Памятники архангельского Севера: Сборник. Архангельск. 1983. С.110.

[39] РГАДА. Ф. 159. Оп. 3. Д. 243. Сст. 98, 99.

[40] Попова Л.Д.. Архангельск. Очерк истории…1994. С.33.

[41] РГАДА. Ф. 137. Оп.1. Архангельск. Д. 11а. Л.6.

[42] Там же.

[43] Попова Л. Д. Архангельск.  Очерк истории…1994. С.33.

[44] Овсянников О.В. Средневековые города…1992. С. 173.

[45] Цит. По кн: Овсянников О.В. Средневековые города…1992. С. 174.

[46] Там же.

[47] ДАИ. Т. 6…С.130.

[48] Veluwenkamp J. W. «N  huis op Archangel»: De Amsterdamse koopmansfamilie Thesingh, 1650-1725//Jaarboek Amstelodamum. 1977. Bd 69. P. 128-130.

[49] Велувенкамп. Я.В.  Голландские кцупцы и их роль в торговле с Архангельском в ХV11-ХV111 веках//Архангельск в ХV111 веке. СПб. 1997. С. 104-105.

[50] ГААО (Государственный архив Архангельской области. Архангельск). Ф. 1027. Оп. 1. Д. 51, 52, 53, Ф.191. Оп. 3. Д. 49.

[51] Брызгалов В.В. Транспортировка товаров западноевропейских купцов из Архангельска в верховские города в ХVII в// Русский Север и Западная Европа. СПб., 1999. С. 64-81.

[52] ГААО. Ф. 1027. Оп. 1. Д.52. ЛЛ. 4-4 об.

[53] Там же… Д.53. ЛЛ. 6.

[54] Там же…ЛЛ. 3-3 об.; Там же. Ф.191. Оп. 3. Д.49. Л. 1.

[55] Брызгалов В.В. Указ. соч. С. 70.

[56] Гамель И.Х. Указ. соч. С. 41.

[57] Рожков В.И. Горнозаводской промысел…1895.

[58] История Экономики Карелии. Кн. 1. Петрозаводск. 2005. С. 27.

[59] Васильевский А.П. Указ. соч. С. 56.

[60] В исторической литературе встречается разнобой в указании даты смерти П.Г. Марселиса. Профессор Гронингенского университета (Нидерланды) Велувенкамп Я.В. называет дату кончины П.Г. Марселиса-1672 год. См. Велувенкампм Я.В. Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 206-211; А. Василевский указывает 1673 г. См. Васильевский А.П. Указ. соч. С. 55. Специалистам до сих пор неизвестен некрополь, где погребен П.Г. Марселис.

[61] Велувенкампм Я.В. Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 207.

[62] Гамель И.Х. Указ. соч. С. 25.

[63] Крепостная мануфактура в России. Ч.II. Л., 1931. С. 149.

[64] РГАДА. Ф. 151. Дела о горных промыслах и заводах. Д. 30. Л. 2. Запись указа от января 1676 г. «по челобитью иноземцев Христиана Марселиса и Еремея фон дер Гартнера о выдаче ямских подвод приказчику Еремею Траделу посланному для поиска руд в Вологду, на Белоозеро и в Олонецкий уезд». См. также История Экономики Карелии…С. 27.

[65] Гамель И.Х. Указ. соч. С. 41.

[66] Велувенкампм  Я. В.  Марселис Петр Гаврилович…2007. С. 206.

[67] http://nais.kiev.ua/category/m/page/41/

[68] Сборник Выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Т. 1., М., 1872. С. 46.

[69] Попова Л.Д.  Марселисы(Marselises)//Голландцы на Русском Севере в ХVI-ХХ веках. Биобиблиографический справочник. Архангельск. 2007. С. 211.

[70] Гамель И.Х. Указ. соч. С. 26.

[71]  Речь идет о генерал-майоре Менезиусе Павле Гавриловиче (Пол Мензис 1637-1694). Посланник в Берлине, Дрездене, Вене, Венеции и Риме. Первый иностранный наставник царевича Петра См. Чарыков Н.В. Посольство в Рим и служда в Москве Павла Менезия. Спб., 1906; Гамель И.Х. Указ. соч. С. 42.

[72] Патрик Гордон. Дневник. М. 2005. См. также http://drevlit.ru/texts/g/gordon12/php.

[73] Котилайне Я.Т. Традел Еремей Еремеев (Иеронимус) (Tradel Eremey Eremeev)//Голландцы на Русском Севере в ХVI-ХХ веках. Биобиблиографический справочник. Архангельск. 2007. С. 289.

[74] Данков М.Ю.  О бедном Бутенанте замолвите слово…//Петровское время в лицах-2008. Материалы научной конференции. Тр. Гос. Эрмитажа XLIII. СПб. 2008. С. 88-101; Данков М.Ю. «Датцкий фактор» Андрей Бутенант и царский путь 1702 года//Проблемы развития транспортной инфраструктуры Европейского Севера России. Вып. 3. Котлас. 2008. С. 75-88; Данков М. и Лапшов С. О бедном голштинце замолвите слово//Рейтар. Военно-исторический журнал. № 40 (2/2008). М. 2008. С. 28-45.

[75] Котилайне Я.Т. Русская торговля…1999. С. 45; Angermann N. Hamburg und Russland in der Fruher Neuzeit. (Sie Ost-Reiche, 17). Hamburg. 1972. S. 9.

[76] Гамель И. Указ. соч. С. 41.

[77] Там же. С. 42.

[78] Крепостная мануфактура в России…С.149-150.

[79] Там же. См. Васильевский А.П. Указ. соч. С. 57.

[80] Гамель И.Х. Указ. соч. С. 42.

[81] Там же.

[82] Попова Л.Д.  Марселисы…Архангельск. 2007. С. 211.

[83] Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. Сборный. Связка 4156. Л. 13.

[84] Данков  М.Ю.  «Датцкий фактор»…2008. С. 75-88;  Данков М.Ю.  О бедном Бутенанте…2008. С. 88-101.

[85] Архив ВИМАИВ и ВС. Ф. Сборный. Связка 4156. Л. 13.

[86]Базарова Т.А. Планы Петровского Петербурга: Источниковедческое исследование. СПб., 2003. С. 24; Кирсанов А. Виды Петербурга Христафора Марселиуса//Нева. 2002. № 11. С.196-199.

[87] Marsellius Ch. Avanturen in St.Petersburg //БАН ОР F.№ 63. F. 63-70b; См. также

Беспятых Ю.Н. Александр Данилович Меншиков: Мифы и реальность. СПб., 2005. С. 36.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>